Невозможный босс. Беременна от бывшего мужа - Саяна Горская

осталось работать вместе, – голос ровный, почти автоматический. – Давайте проведём это время так, чтобы потом одному из нас не пришлось краснеть перед коллегами.

Рывком отбирает бумаги и уходит, оставляя меня с ощущением, что она снова победила.

Иду в опен-спейс. Ксюша, обложившись проектами, ковыряется в телефоне, закинув ноги на стол.

Сажусь напротив.

Но она так поглощена гаджетом, что вообще не замечает моего присутствия.

Откашливаюсь в кулак.

– Ой, Тами! – Подпрыгивает от испуга. – Не слышала, как ты зашёл.

– Не удивительно. Ты так увлечена. Что-то интересное?

– Новая коллекция у Питерского бренда. Затариваюсь… – Кусает губы. – Кстати, хотела спросить, можешь скинуть мне ещё немного денежек? У меня уже кончились…

– Ксюш, я хотел обсудить с тобой кое-что важное.

– Важней новой коллекции?

Закрываю на миг глаза.

– Да шучу я, шучу, – отмахивается легкомысленно. – Что ты хотел обсудить? Я готова слушать.

– Наше совместное будущее.

Её лицо вспыхивает радостью.

– Отлично, мне нравится, давай! Я тут подумала, что для ребёнка было бы полезней жить не в центре города. Поэтому уже накидала вариантов загородных домов, выставленных на продажу…

Поднимаю руку, останавливая поток слов.

– Ксюша, я понимаю, что виноват перед тобой. И я не собираюсь отказываться от ребёнка. Но семьи у нас с тобой не получится.

Её улыбка медленно угасает, взгляд становится острым, как лезвие.

– Что ты такое несёшь, Тамерлан? У нас будет ребёнок, и ему нужен отец.

– У ребёнка будет отец, – твёрдо. – Я буду обеспечивать его и тебя, но жить с тобой я не смогу. Да и не хочу. Прости, что использовал тебя в своих целях. В тот момент я не думал ни о чём, кроме…

– Ярославы! – Её лицо перекашивает злостью. – Ты… Ты издеваешься, да?

– Я люблю жену. Прости, для другой женщины в моей жизни нет места. Я думал, что смогу обмануть собственное сердце, но всё стало только хуже.

– Да мне плевать на твоё сердце! Я ношу твоего ребёнка, и если ты не хочешь, чтобы все вшивые газетёнки писали сплетни о том, какой ты подлый тип, ты не бросишь меня! Я мокрого места не оставлю от твоей репутации!

– Вопрос моей репутации больше не имеет значения. Я всё решил. Это было фальшью с самого начала, и ни во что серьёзное это не перерастёт. Вопрос детей поднимался мной неоднократно, и ты уверяла меня, что всё держишь под контролем.

– Думаешь, мне это надо? – Разводит руками. – Ну, так уж вышло.

– Да. Вышло. И теперь мы оба несём за это ответственность. – Встаю. – Я записал тебя в клинику. Приём через неделю. Пройдёшь полное обследование.

Ксюша вспыхивает, резко выпрямляется.

– Ты мне не веришь? Ты не веришь, что я ношу твоего ребёночка? Ты же видел тест! Тест не врёт, Тамерлан. Он не может врать!

Как громко… Чёрт.

В ушах звенит.

– Ксюш, это нужно, чтобы проверить твоё здоровье. Я просто хочу убедиться, что ты и ребёнок в порядке.

Её плечи расслабляются, она делает глубокий вдох.

– Хорошо, но… С твоего позволения, я пойду к своему врачу. Девочкам не так-то просто доверять новым гинекологам. Сам понимаешь.

– Как знаешь.

Больше не могу здесь оставаться. Разворачиваюсь.

– Тами, я… Я люблю тебя, – Ксюша вцепляется в рукав моего пиджака. – Не оставляй меня, прошу! Мне очень страшно! Эта неизвестность и…

– Прости, что подвёл. Обещаю, что малыш не будет ни в чём нуждаться. Сегодня меня в офисе больше не будет. Если кто-то станет спрашивать, пусть звонят. Я на связи.

Дергаю руку, вырываясь из Ксюшиной хватки.

Иду на выход.

– А денег-то скинешь? – Летит в спину.

Боги…

Глава 27

Тамерлан.

Татами под ногами мягко пружинит, приглушая шлепки босых ног.

Глубокий вдох.

Выдох.

Мозг очищается, остаётся только тело.

Движение.

Удар.

Боковой кик проходит плавно, ступня скользит по воздуху.

Атакую невидимого противника: серия прямых ударов, короткие апперкоты.

Переход в блок.

Каждый выброс руки как попытка вырвать из груди острые осколки сегодняшнего дня.

Резкий шаг вперёд – мощный лоу-кик.

Боль.

Не в ноге, не в мышцах.

В голове. В сердце.

Я вижу перед собой её лицо, холодное, отстранённое. Её голос.

– Ты только разрушаешь. После тебя всегда остаётся лишь пепелище, Тамерлан!

Отступаю.

Удар. Рука встречается с твердостью боковой стенки.

Шлепок гулко разносится по комнате. Ладони горят, кожа натянута, мышцы сводит.

Боль – но она кажется настоящей. С ней хотя бы можно бороться. Не как с той, что разрывает меня изнутри.

Ещё одна серия атак: прыжок, круговой кик.

Ловлю дыхание.

Поднимаю руки в защиту. Блок. Короткий апперкот. Отступаю.

Дыхание тяжелое, в висках стучит. Всё, что было, мелькает перед глазами: её взгляд. Её слова. Слёзы, которые я не смог остановить.

Мне нужен план. На этот раз – что-то адекватное.

Пусть на это уйдут недели, месяцы, годы…

Заканчиваю тренировку, облокачиваюсь на стену и позволяю телу немного расслабиться. Полотенцем промакиваю лицо и шею.

Телефон вибрирует на полу, катаясь по татами.

Сообщение. От Макса.

Куравин: Алиса готовит ужин. Подлетай.

Душ помогает смыть с себя пот, но не налёт тяжёлых мыслей.

Переодевшись, я поднимаюсь к Максу.

Не знаю, зачем иду. Наверное, чтобы не выйти в окно от тоски.

Дверь открывает Лёля, его старшая дочь.

Улыбка ребёнка искренняя, такая простая, заставляет меня улыбнуться в ответ.

– Привет, дядя Тамерлан! – Запрыгивает на руки.

– Привет, Искорка! – Подбрасываю её вверх под звонкий детский писк. – Ну, как дела?

– Хорошо! Папа купил мне домик!

– О, надо же! Недвижимость в столь юном возрасте.

– Да нет же, – хохочет. – И-гру-ше-чный!

– Это лучше, чем ничего.

Отпускаю Лёлю.

Втягиваю в себя воздух.

В квартире пахнет потрясающе: запечённое мясо, свежие овощи, тёплый аромат пряностей. Но больше всего пахнет уютом, домом.

Это что-то необъяснимое. Что-то, что может создать только женщина.

Ведь Куравин и раньше готовил дома, но этот обволакивающий запах тепла здесь появился лишь с приходом Алисы.

Сама Алиса тут же появляется в проеме кухни. Улыбается, подходит, чтобы поприветствовать.

– Тамерлан, как же редко ты стал заглядывать.

– Работа. – Неловко и коротко обнимаемся. – Алиса, ты прекрасна, как всегда.

– А ты льстец, как всегда. Проходи, стол накрыт, ужин почти готов.