Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Я улыбнулась, рассматривая его профиль.

– Трио и Старикан ужасно мне обрадуются.

Нет ответа. Оливер не отводил взгляда от дороги. Я тихо вздохнула и открыла бардачок, отпив из термостакана. А едва увидела, что ждало меня внутри, расплескала воду по всему лобовому стеклу, задыхаясь и кашляя.

– Господи, – прорычал Оливер и, резко сдав вправо, бросил на меня встревоженный взгляд. Ехавшая за нами машина просигналила, обгоняя, а водитель показал нам средний палец. – Все хорошо, Обнимашка?

– Не знаю. Хорошо? – Я вынула содержимое бардачка, в том числе светящийся в темноте дилдо в виде динозавра, пояс верности для БДСМ и фаллоимитатор с шипами. – Что ты, черт возьми, вытворяешь со мной в постели?

Оливер вытаращил глаза, и его невероятно точеные скулы стали пунцовыми.

– Только то, на что ты сама соглашаешься, моя сексуальная кошечка.

– Не припомню ни одной версии себя, которой нравились дилдо с шипами.

– Что ж, такая существует. Иначе это бы здесь не лежало.

Я нахмурилась.

– Это… удивительно.

– Погоди, вот увидишь свою коллекцию массажеров для простаты в форме козлов.

Боже мой. Наверное, это исследование по работе. Я ведь координатор интимных сцен?

– Наверное, тебе придется снова показать мне, как ими пользоваться. Я точно забыла.

Оливер на миг прикрыл глаза и зашевелил губами в безмолвной молитве. Я вскинула бровь и убрала наши секс-игрушки обратно в бардачок.

– Почему ты так странно себя ведешь?

– В смысле?

– Ты, не знаю… как-то заведен.

Он так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев, и поерзал на сиденье.

– Обычно для тебя это достоинство, а не повод для недовольства.

Я посмотрела на спидометр, стараясь не замечать явную эрекцию Оливера.

– И почему ты едешь со скоростью пятьдесят километров в час?

– Стараюсь обеспечить тебе безопасность.

– Наводя на меня страшную скуку?

– Брайар, я…

– Почему не Обнимашка?

Оливер открыл рот, закрыл его, а потом открыл снова.

– Просто, – наконец ответил он, – в наш последний разговор ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.

– Ух ты.

Я очень полюбила это прозвище. Видимо, ссора в ночь несчастного случая была серьезной. Мне претила мысль о том, чтобы стать невестой, которая одержима подготовкой к свадьбе, но я с детства мечтала выйти замуж за Оливера. Наверняка речь шла о цветочной композиции, без которой я никак не могла обойтись.

Я сменила тему, пока не желая говорить об этом.

– У нас большой задний двор?

– Да. – Он нахмурился, не сводя глаз с дороги. – К чему ты спрашиваешь?

– Ты явно в немилости, поэтому я хотела убедиться, что тебе будет комфортно.

Все же я никак не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, и он воспринял мою просьбу всерьез. Тут что-то не так, но я не могла понять что. От попыток обдумать возможные варианты возникло чувство, будто в голове обосновались все несостоявшиеся барабанщики страны. По какой-то причине Оливеру было не по себе рядом со мной, и я должна выяснить, в чем она состоит.

Его телефон зазвонил на центральной консоли. В салоне зазвучала мелодия. «Спящая красавица» Чайковского. Наконец что-то, напоминающее мне о нас. Сердце окутала ностальгия. Она прошла так же быстро, как и появилась, но сомнения остались. Да и как иначе? Ностальгия – способ сердца удержать то, что не может сохранить время.

Я подавила зерно сомнения, решив растопить лед.

Подскочила на месте и прижала руку к груди.

– ОХРЕНЕТЬ!

– Что? Что такое? – Оливер свернул на обочину и, включив аварийный сигнал, в панике осмотрел мое тело. – Что случилось?

– Твой крошечный ноутбук поет. – Я указала на телефон, прикрыв рот ладонью. – Танцевать он тоже умеет?

– Кто умеет танце… – Он осекся, посмотрев на телефон между нами. Взял его, нахмурив брови. На экране высветилось имя Ромео. Оливер провел ладонью по губам. – Ох, милая. Ты же не помнишь. – Он потянулся погладить меня по голове, и по спине побежали мурашки, когда он нежно заправил прядь моей челки за ухо. – Это называется iPhone. Разновидность смартфона. Это не ноутбук.

– А он может… – Я прикусила нижнюю губу, встревоженно глядя то на телефон, то на его лицо.

– Что? – Он наклонился ко мне и отодвинул телефон подальше, будто думал, что он может спровоцировать у меня очередной приступ паники. – Скажи мне.

– Нет-нет. – Я помотала головой. – Ты подумаешь, что это глупый вопрос.

– Я никогда не посчитаю глупостью никакие твои слова или поступки, – заверил он.

– Он может… – Я понизила голос до шепота. – Читать мысли?

– Нет. – Оливер тихо посмеялся и взял меня за руки. – Не может, зато может много чего другого. На нем можно работать. Есть доступ в интернет. В нем есть виртуальный помощник Siri, а она умеет отвечать на общие вопросы. Например, о погоде и важных датах.

Я моргнула, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.

– Он работает на батарейках?

Бедняга думал, что я очнулась после путешествия в восьмидесятые. Я знала, что немного жестока с ним, но не чувствовала себя нормальной с тех пор, как пришла в себя, и это помогало мне хоть немного владеть собой.

– Его заряжают от электричества.

Я отпрянула, нахмурившись.

– Что такое электричество?

Вся кровь отхлынула от его лица, а брови сошлись на переносице. Пока он не успел понять, что это шутка, я опустила козырек и рассмотрела свое лицо в зеркале.

Поморщилась, ощупывая лоб.

– Оливер.

– Что такое? – Он оглядывал мое лицо, махая вокруг него руками, будто хотел прикоснуться, но боялся сделать хуже. – Что-то болит? Нужно вернуться? Так и знал, что тебя слишком рано выписали. Давай вернемся. А знаешь что? Поедем в другую больницу. Я всегда терпеть не мог это место, и доктор Коэн тот еще болван. У меня есть знакомый в больнице Джонса Хопкинса. Специализируется на всем, что связано с головой. Он сможет помочь, обещаю. А если нет, мы…

Господи. Никогда Оливера таким не видела. Если не остановлю его, он не замолчит.

– Ничего не болит. – Я потерла воображаемую полосу между бровей. – Это что, морщина?

– Что?

– Морщина.

– У тебя на лбу? – Он убрал мою руку и осмотрел лицо. – Нет, это красный след, потому что ты тычешь в него каждые пять минут.

– Какой сейчас год?

– Год? – переспросил он.

– Сколько нам лет?

– Мне тридцать четыре. Тебе тридцать три.

– Но… – Я покачала головой. – Мне только что было пятнадцать.

Он откинулся на спинку сиденья и потянул себя за волосы.

– Ох черт.

– Даже месячные еще не начались.

– Ох черт, черт, черт, черт, черт.

– Только вчера бабуля усадила меня и рассказала, что мальчики будут совать свою пипиську в мою, чтобы делать деток.

У него чуть челюсть не отпала. Прошла