Уроки любви - Катерина Пелевина

– Отец. Он был пьян... Чё-то зависал… У какой‑то тёлки, – болезненно сглатывает он. – Мать ехала к нему – хотела забрать, привести в чувства... Ревновала сильно, а он… Таскался в общем… Ну и… Там дождь, дорога скользкая… Её занесло. Машина влетела в кювет.

Его голос ровный, но он держит внутри все свои эмоции. Я вижу, как сжимаются кулаки, как желваки ходят на скулах. И глаза его тоже вижу… Морозову больно. И это делает его человеком в моих глазах… Хотя бы сейчас.

– Я ненавижу его, – добавляет тихо. – И делаю всё, чтобы он чувствовал это…

Я молчу. Не знаю, что сказать. Внутри меня теперь смесь жалости, страха и странного, острого сочувствия.

– Твоя очередь, – говорит он, глядя на меня.

Я делаю глубокий вдох. Медленно снимаю свитер. Остаюсь в блузке и юбке. Чувствую, как кожа покрывается мурашками… Не от холода, а от его взгляда. Он скользит по мне, обжигает.

– Ладно… А чем ты всё-таки занимаешься? – спрашиваю с волнением. – Ты передавал тому парню какой-то свёрток…

Он усмехается.

– Я сборщик…

– Сборщик и… Сборщик чего?

– Мебели, блядь, Ася… – ржёт он, проводя по лицу ладонью. – Я сборщик долгов по ставкам. Ну и… Раздаю выигрыши… Как-то так. Давай снимай…

– Нет, погоди… Что за ставки… На что?

– Да блядь… На бои без правил, детка… Такие дела…

– З… Зачем… Тебе это? Это ведь опасно… Разве нет?

– Нравится. Нравится чувствовать власть. Нравится видеть, как люди ломаются. Нравится, что отец бесится, когда узнаёт. Это моя игра. И я в ней выигрываю.

Я вроде бы и понимаю. И не понимаю одновременно.

– Снова твоя очередь, – напоминает он, указывая на меня… – Ответил сразу на два, но так уж и быть, второй ответ был в подарок…

– Ну, спасибо…

– Всегда пожалуйста… – язвит он в ответ.

Я медлю. Пальцы дрожат, когда я начинаю расстёгивать пуговицы блузки. Одна за другой. Я чувствую, как его глаза следят за моими руками, как он ловит каждое движение.

Наконец, снимаю блузку. Остаюсь в юбке и трусиках. Воздух касается кожи – прохладный, но от этого только острее ощущается жар его взгляда.

– А что… Что ты хочешь от меня? – выдыхаю. – Что я даю тебе?

Он встаёт, медленно подходит. Его тёмные глаза с расширенными зрачками не отрываются от моего лица. Потом опускаются ниже – к груди, к животу…

– Ты даёшь мне алиби, малыш… На случай проблем… – улыбается он, касаясь моего лица кончиками пальцев. Нежно, почти невесомо… Но от этого только мучительнее… – А ещё я хочу, чтобы ты перестала врать себе. Хочешь этого? Хочешь меня?...

Я молчу. Потому что ответ – да. И это пугает больше всего.

– Последний шаг, – шепчет он, глядя мне в глаза.

Я закрываю глаза. Медленно, будто растягивая каждую секунду, снимаю юбку. Она падает к ногам. Остаюсь перед ним в одних только трусиках. Чувствую, как его дыхание становится чаще, как он сжимает кулаки, чтобы не наброситься на меня…

– Теперь ты знаешь всё, – говорит тихо. – И я знаю, что ты хочешь этого…

Я открываю глаза. В его взгляде не остаётся ни насмешек, ни игры, в которую мы начали играть... Только желание. Безумное. Дикое… Неконтролируемое…

И я сдаюсь.

Потому что больше нет сил сопротивляться. Потому что между нами такая химия, о которой я раньше даже не слышала. Меня к нему тянет, словно каким-то магнитным полем… Тело искрится и само ведёт меня к нему…

– Ответишь мне ещё на один вопрос…

– Давай…

– Ты не считаешь меня легкодоступной?

Вижу, что он изгибает бровь и насмехается надо мной.

Сам обхватывает мои трусики с обеих сторон, падает передо мной на колени и тащит их вниз, пока я смотрю на него и забываю, как дышать…

Глава 24.

Кирилл Морозов

Ебааааать… Какая на вид, а… На вкус вообще молчу.

Полный пиздец. И капитуляция мозга…

Я ещё никогда таким ласковым ни с кем не был, если честно. В принципе. Обычно мне нужно только присунуть и восвояси… А с ней… Вот с ней почему-то хочется быть нежным. Насколько я вообще способен. Хотя не уверен, что у меня это хорошо получается…

Она стоит передо мной – хрупкая, напряжённая, с широко распахнутыми глазами. В них страх, любопытство и то самое, едва уловимое пламя желания, которое я так люблю разжигать. А ещё она вся сжалась в ужасе, словно боится, что я ей там что-нибудь откушу…

– Расслабься, – говорю тихо, чуть отстранившись. – Я не сделаю больно… если ты сама не попросишь… – сжимаю её ягодицы. – Ты охуенная… У тебя красивая киса. Не паникуй…

Её губы дрожат. Пальцы сжимают ворот моей футболки, будто это последний рубеж обороны.

– Кир… Я… я девственница, – выдыхает она, отводя взгляд. – Я ничего такого не умею, ты же понимаешь, да?

Я усмехаюсь. Медленно провожу ладонями по её бёдрам, поднимаясь выше, к талии.

– Это ненадолго.

Медленно обвожу её тело взглядом, будто снимаю обёртку с драгоценного подарка. Оно раскрывается передо мной: молочная кожа, словно подсвеченная изнутри, тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, контрастирующие с ней…

– Ты реально соска, – шепчу, проводя пальцами по её животу. Касаюсь пупка, лобка… Кладу палец на клитор…

Она пытается дёрнуться, но я перехватываю её руки.

– Не ссы, а… Дай мне отыметь тебя… Хотя бы языком… – смотрю снизу вверх, словно жалкий раб в её служении. – Ляжешь для меня на кровать?

Она так дышит, что кажется, сейчас отстегнется просто…

– Ложись, – подталкиваю её и она слушается…

Я накрываю собой…

Мои губы сразу же касаются её груди, сначала нежно, почти невесомо… Потом сильнее, жаднее, сжимая ту в ладонях. Язык кружит вокруг соска, дразнит, заставляет её вздрагивать. Она тихо стонет, пальцы впиваются в мои плечи.

– Нравится? – спрашиваю, не отрываясь от её кожи.

Она кивает, но не говорит ни слова. Только дыхание становится чаще, прерывистее.

Я опускаюсь ниже, целуя её живот, внутреннюю сторону бёдер. Она пытается сомкнуть ноги, но я удерживаю их раздвинутыми.

– Может мне пистолет достать, а? – шепчу. – Я знаю, что тебе нужно…

Мои губы находят самое чувствительное место. Сначала лёгкие касания, потом – настойчивее