Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

- Для начала простой вопрос.

Магистр достал из-под парты горшок с одним из выросших лимонов.

- Можете вырастить что-то другое?

- Вы не представляете, сколько шуток я сейчас героически промолчала. Боюсь, что не могу. Извините.

Тордек вздохнул. И на всякий случай уточнил:

- А почему?

- Потому что я и лимоны-то неизвестно, как вырастила. К тому же я не очень образованная. Я кроме лимонов ничего не знаю. Точнее, знаю, сосны там, пальмы, всякие цветы. Но, думаю, чтобы вырастить что-то, надо иметь какой-никакой опыт, а я в своей жизни выращивала только лимон.

- Понятно. Вы слишком буквально это воспринимаете, и это мешает вам взять энергию под контроль. Будем учиться.

Вот такой вот магический мир. Ожидание: машешь волшебной палочкой, сражаешься с темным богом, становишься лучшим магом королевства. Реальность: занимаешься садоводством, иногда напиваешься в баре.

5.4

- Магия не имеет ничего общего с процессом выращивания растений. Это лишь форма, которую она приобретает. Понятная вам, страж. Но вы вполне можете освоить и другую, нужно лишь направить энергию.

- От чего зависят способности?

- У каждой души есть энергия…

- Нет, я знаю, что на Земле эта энергия питает все живое, а здесь разрушает. Я имею в виду вид этих способностей. Дэваль может спуститься в аид и вернуться, Селин – отправиться на Землю. Кто решает, какая способность будет у этого конкретного человека?

Тордек развел руками.

- Мы не знаем. Из-за влияния магии на наш мир мы ее почти не изучаем. Предполагается, что способности зависят от наследственности, склада характера и жизненного опыта. Господин Грейв – наследник Повелителя, кому как не ему иметь доступ во владения, созданные его отцом? Магистр Сонг – разумная и преданная девушка, разве можно доверить путь в немагический мир какой-то другой?

- А я?

- Вы – нетипичный случай. Полагаю, ваш дар исходит из вашей привязанности к Земле.

- Многие привязаны к Земле. Это же наш дом.

- О, нет, - Тордек усмехнулся, и на его нечеловеческом лице это выглядело жутко, - вы даже не представляете, как быстро души перестают тосковать по немагическому миру. Он ведь не их дом. Лишь временное пристанище. Кто-то одержим Элизиумом, кто-то находит себя в этом мире. Тех, кто рвется обратно, единицы. Такая любовь к немагическому миру находит свое отражение в магии.

Или все проще. Самаэль говорил, у них почти не рождаются дети. А я, судя по всему, родилась. У смертной женщины и повелителя мира мертвых. Я привязана к Земле не эмоционально, я там родилась. Хотя в этом случае я должна повелевать силой природы, а не лимонами. В идеальном мире, где магия дает хоть какие-то бонусы кроме индивидуальных занятий с жуткого вида иномирянином.

- В моем мире, как и в Мортруме, мало красот, - вдруг произнес Тордек. – Представьте себе скалы на поверхности океана. Темно-серые, сырые, не видящие солнца. Они испещрены тоннелями, наполовину затопленными водой. А по тоннелям курсируют лодки, связывающие жителей скал меж собой. Мы селимся в подвесных домах, и гибнем от двух вещей: утопления – если твое жилище сорвется вниз, в темные воды, и хищников, что поджидают нас в глубинах мира. Мой мир совсем не технологичен, мы не летаем к звездам, не связываемся друг с другом через невидимые сети. Но есть кое-что, что отличает нас от людей. Хотите знать, почему нас так мало в этом мире? Вы ведь наверняка не видели в Мортруме таких, как я.

Завороженная размеренной речью и взглядом огромных, лишенных век, глаз, я кивнула.

- Тогда слушайте внимательно. В моем мире есть лишь одна природа – подводная. Но за одним исключением. Раз в год, в единственный день, когда тучи над миром расходятся, и солнце касается вод, на поверхности расцветает невероятной красоты лазурный цветок. Чем-то он напоминает земную лилию, только в разы прекраснее и невероятнее. Его лепестки изо всех сил тянутся к солнцу, а когда тучи снова затягивают небо, цветок закрывается и опускается под воду. Создайте такой, и я расскажу главную тайну моего народа. Поверьте, она стоит того, чтобы ее узнать, ведь я не рассказывал ее даже вашему отцу.

С этими словами Тордек поднялся и закрыл папку с журналом, в котором до этого отметил мое присутствие.

- И это все?

- Простите?

- Это все занятие? Так быстро?

- А разве на общих занятиях я уделял вам больше времени? Я сказал все, что хотел, страж Даркблум, и даже немного больше. У вас есть задание к следующей практике. Не смею больше задерживать. Можете провести остаток времени, например, в столовой. Говорят, от похмелья хорош бульон. Ну или попрактикуйтесь в создании цветка. Кто знает, вдруг вам удастся узнать мою тайну еще до следующей лекции?

А потом он ушел, оставив меня в совершенной растерянности. Я, кажется, все еще мысленно была в тоннелях среди скал и бушующего океана, потому что даже не сразу сообразила, что Тордек говорил о моем отце. Похоже, никто уже не собирался скрывать истинное положение дел. А я все продолжала делать вид, будто не в курсе.

Пытаться создавать цветок, который никогда не видела или пить мерзкий кофе в подвале, почему-то именуемом столовой?

Почти до следующего звонка я просидела в лаборатории для практических занятий, но сколько бы ни совала руку в грязь – а это был единственный способ вырастить что-то, который я знала – ничего не получалось. Из-под ногтей остатки практики пришлось вымывать так долго, что я едва не опоздала на пару Риджа – влетела самая последняя и остановилась, как вкопанная. У доски, помимо магистра, стояла девушка.

- Аида, - просиял блондин. – Рад, что ты пришла. Садись, я как раз знакомлю новенькую с группой. Стражи, проводники, это – Олив Меннинг, страж. Олив, твои одногруппники. Вот Аида Даркблум, например. Подающий надежды страж, между прочим, напарница Дэваля Грейва, твой проводник должен был рассказать о нем.

Девушка повернулась ко мне и расплылась в не предвещающей ничего хорошего ухмылке.

- Здравствуй, Аида. Давно не виделись. Странно видеть тебя здесь, я думала, ты давно в аду. Что, место было занято твоим папашей?