Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина

5.5

- Олив! – Ридж поперхнулся воздухом. – У нас не принят такой тон общения с коллегами. Вы что, знакомы? Аида, проходи…

- Нет, - отрезала я. – Зашла сказать, что меня срочно вызвал Самаэль.

- Но у нас занятие. – Ридж смерил меня холодным взглядом, явно надеясь авторитетом призвать к порядку.

Но у меня и раньше было туго с авторитетами, а сейчас…

- Ну вот и займитесь чем-нибудь, - буркнула я прежде, чем выскочить из кабинета.

Дорога до министерства заняла вдвое меньше времени, чем обычно. Парочка стражей даже шарахнулись в сторону, с такой скоростью я влетела в холл. Перепрыгивая через три ступени, я добралась до знакомого круглого кабинета стражей, и, не обращая внимания на их вялые приветствия, вломилась в кабинет Самаэля.

- Какого черта?!

Сидящая напротив него Селин подскочила и одарила меня презрительным взглядом, но сегодня она опоздала – я уже исчерпала лимит впечатлительности.

- Кто тебе дал право сюда врываться и почему ты не в колледже? – возмутилась она.

- А я там была. Оказалось занято. И знаете, кем? Олив Меннинг!

Воцарилась тишина. Ожидаемого эффекта заявление не произвело: никто не спешил ужасаться или удивляться, Селин с Самаэлем почти синхронно нахмурились, а затем переглянулись.

- А кто такая Олив Меннинг? – осторожно спросил Самаэль.

- А, ты даже не помнишь. А так удачно использовал ее имя, чтобы доказать, какое ужасное я существо.

- А… ты о той девочке, которую ты травила?

- Я травила?! Я защищалась!

- Это спорный вопрос.

Самаэль вздохнул.

- Селин, оставь нас, пожалуйста.

- Зачем? – фыркнула я. – Без нее явно не обошлось. Или что, в городе, где я выросла, появился второй убийца, отправляющий на тот свет девятнадцатилетних студенток?

- Аида!

- Что?!

В сердцах я пнула ни в чем не повинное кресло. Селин, обычно не упускающая случая бросить шпильку, поспешно ретировалась, явно посчитав меня за ненормальную. А может, понадеялась, что терпение Самаэля лопнет, и он отправит меня в аид.

- Садись, - сказал он.

- Не хочу, спасибо. Что Олив Меннинг делает в Мортруме? Ты сказал, мы не можем пересечься со своими знакомыми!

- Я сказал с родными. Мир не бесконечен, Аида, ты вполне можешь встретить здесь однокурсников или соседей.

- Олив Меннинг – не однокурсница и не сосед! Она превратила мои школьные годы в ад!

- Ты ей отомстила, кажется?

- Да. Поэтому теперь ее очередь.

- Ты преувеличиваешь. Олив должны были разъяснить все о нашем мире. Она будет стараться быть лучшей версией себя, меняться и взрослеть. И тебе не помешает.

- Супер! Может, спросим у Риджа, как продвигаются дела? И что Олив вынесла из урока проводника?

- Олив первый день в нашем мире, а вот ты, - Самаэль смерил меня тяжелым взглядом, - не вынесла из уроков вообще ничего. Я надеялся, ты изменилась. Стала взрослее, ответственнее, разумнее. А ты? Устроила истерику из-за того, что не понравилась новая соседка?

- Зачем вы это делаете? – устало спросила я.

- Что? Живем как жили, не падая ниц перед снизошедшей королевой? – саркастически хмыкнул Самаэль.

- То есть Олив Меннинг здесь случайно? И вы не знали, что приводите именно в мою группу девчонку, которая вместе с друзьями избила меня и сломала два ребра, из-за чего я пропустила отбор на чемпионат страны и едва не рассталась со спортом? А… нет, это не та Олив. Это Олив Меннинг, которая вместе с парнем заперла меня в багажнике машины и никому не сказала… Тоже нет? А может, та Олив, которая разрисовала надгробие на могиле моей матери? Не угадала? Тогда да, это Олив Меннинг, бедняжечка, над которой я издевалась.

- Я не знал, что она так к тебе относилась… - задумчиво проговорил Самаэль, как-то резко растерявший праведный гнев.

- А что, в личном деле не написано?

- Там лишь твои поступки. Не окружающих.

- Я про личное дело Олив. Мои грехи вы изучили очень подробно, а ее предпочли не заметить. Так она здесь случайно или вы притащили ее, чтобы меня проверить или преподать мне урок? Вы ведь так уже делали.

- Аида, ни у кого нет цели причинить тебе боль. Я обещаю подумать над тем, как оградить вас с Олив друг от друга.

- Тогда ответь мне на вопрос. Кто жил в моей комнате до меня?

Самаэль молчал. И – что для него было удивительно – старательно избегал моего взгляда, выводя на листе бумаги какие-то бессмысленные узоры.

- Понятно. – Я устало покачала головой. – Очередной этап воспитательного процесса. Сэкономлю тебе время: я не стала хорошей и ничему не научилась. Я не буду улыбаться ей и помогать найти нужную аудиторию в колледже. Пусть только попробует ко мне подойти – то, что я делала на Земле, покажется ей детскими шалостями. Кстати, я прогуляла пары. Не забудь записать это в личное дело, а то судьям будет тяжело решиться отправить меня в аид.

И, пожалуй, я выдохлась. Наверное, не стоило вываливать на Самаэля весь ворох эмоций, но обида оказалась сильнее здравого смысла. Олив была моей первой подругой, единственным, кто заинтересовался странной девчонкой, постоянно пропадающей на катке. Я доверяла ей все секреты. А она чуть не свела меня с ума, и если бы не папа, я пополнила бы список безликих жертв школьного буллинга.

Стыдно ли мне, что я как следует отыгралась на Олив в старшей школе? О, нет, я и десятой доли того, что делала она, себе не позволила. А результат, что характерно, одинаковый: мы в Мортруме, две души на отработке.

- Твой отец, - настиг меня голос Самаэля уже в дверях.

Кажется, нас слышали все стражи, что были на местах.

- Что?

- В комнате до тебя жил твой отец. Я надеялся, ты разберешь его вещи и поймешь сама. А ты просто выбросила их в коридор.

- Вам нравится это, да? Издеваться. Смотреть, как я мучаюсь в попытках найти информацию о нем. Посмеиваться, зная, что она была у меня под носом.