Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

— Арсений… Расскажи мне, пожалуйста, что тебе колют?

— Ты ведь знаешь уже… Спрашивала у доктора — заучки? Разве нет?

Господи… Ну вот откуда он может это знать?!

— Ты меня пугаешь…

— Малыш… Эта больница… Под моим контролем.

— В каком это смысле???

— В смысле, здесь ничего не делается без моего ведома…

— То есть, врачи… Екатерина Андреевна, они что… Они какие-то твои…

— Нет. Хах… А было бы прикольно, да? Я бы не успел купить… Да и знаешь, некоторые принципиальные… Не продажные. Но я слежу за всем…

— Как ты протащил дрон сюда?

— Блин, Аврора, я думал, ты задашь что-то поинтереснее… Мне его отправили. Друзья.

— Получается и цветы, и прочее… Тоже они?

— Естественно. А ты что думала? Тут есть салон цветов?

— Альберт Владиславович говорил, что тебе ставили транквилизаторы…

— Ставили несколько раз… Так себе дерьмо. Я пробовал и лучше.

— Не смешно… — хмурюсь я. — Твой отец велел?

— Не… Не надо, Аврора. В эту область не лезь, идёт? Я всё равно не запущу, пока не смогу доверять.

— А я, значит, должна слепо тебе доверять, верно? Без права отказаться?

— Ну… Да. В целом это так.

— Ага! Щас, размечтался! Выпусти меня! — начинаю выпутываться из его хватки, но он смеётся и удерживает меня, зарывшись в шею лицом.

— Да прекрати ты… Оно тебе не нужно просто, Аврора… Моя семья. Мои проблемы… Тебя не касается. Я буду хорошо себя вести отныне, если ты со мной… Ты же со мной…?

Чувствую, как его хватка сжимается на моих волосах. И он оттягивает их, зафиксировав перед собой и глядя в глаза, пока я дрожу перед ним. Не знаю, что говорить, но по его лицу вижу, что если сейчас ляпну что-то не то, то он точно оторвёт мне клок волос или что-то похуже.

Просто киваю, и она дёргает обратно к себе, поглаживая то самое место, которое теперь горит адским пламенем.

— Хорошая моя девочка… Будешь слушаться — будешь купаться в шоколаде. Я обещаю тебе золотые горы и счастливую жизнь со мной… Никто не посмеет обидеть. Я просто всех убью… Любого, понимаешь?

— М… Ага… — отвечаю, выпучив глаза за его плечом.

— Сделай мне одолжение… Одно…

— Какое?

— Не пей эти таблетки… Которые тебе дают. Не надо.

— Что? В смысле…

— В смысле убрала языком за щёку, сделал вид, что выпила, а потом сплюнула возле цветочного горшка и закопала в землю. Так яснее?

— Зачем это?

— Потому что они делают хуже… — заявляет он уверенно, чем просто меня добивает. Врач, блин, нашёлся.

— Да что ты… и давно ты так… Лечишься?

— Давно… Я не лечусь. Я просто лежу здесь из-за своих розыгрышей... Обычно я в платных ребах лежал. А тут… Узнал и… Там условия, кстати, получше…

— А ты не думал, что нужно просто лечиться и тогда снова ложиться не придётся?

— Ну… Малышка, для таких как ты, возможно, конечно. Но для таких как я… Всё заранее предрешено. Ты потом поймёшь, как это работает в моём случае. Потом… Но я тебе говорю… Тебе просто нужна забота и отсутствие ежедневных истерик. Живя со своими родителями в одном доме, ты этого не получишь, Аврора… Тебе нужно валить. К сожалению, не всем везёт иметь любящих родных… Я понимаю.

— Они меня любят…

— Любят. Только своё эго они любят больше, — добавляет он, заставив моё сердце ещё сильнее заболеть. И я чувствую, как мои глаза слезятся, а он мгновенно хмурится и стирает последствия в виде слёз с моих щёк кончиком пальца. — Послушай… Маленькая… Ты же у меня такая умная. Читаешь фантастику, мечтаешь о робототехнике, попадаешь в планетарии вечерами… Ты… Просто, блин, мечта идиота. Признаюсь честно… Но… Тебе, как и всем, нужна помощь.

Слушая его, я всё сильнее понимаю, что у него зацикленность на мне. Но и отчего-то понимаю, что он такой же сломленный, как я. Просто устал от всего. И что я делаю? Я притворяюсь, что понимаю его, потому что иначе, как мне кажется, меня просто прибьют гвоздями к этой кровати и никогда отсюда не выпустят или ещё хуже…

Киваю, глядя ему в глаза, и вся дрожу.

— А теперь отпусти меня…

— Нет, ты поцелуй лучше… Поцелуй, давай… — он тянется, я уворачиваюсь. И всё получается ещё хуже, чем я хотела, потому что его губы сейчас на моих ключицах, и он не даёт мне шанса даже кричать, ведь прямо сейчас зажимает мой рот рукой, оставляя влажные горячие метки на моей коже… — Сюда иди. — резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь сверху. Сижу прямо на нём… А он целует меня… Целует так жёстко и смачно, что мы оба шумно дышим на всё крыло, как ненормальные. Я обхватываю ворот его футболки. Сама не понимаю почему. Наверное, потому что хочу хоть что-то контролировать. Особенно когда он сдавливает мои ягодицы обеими руками, и я вдруг издаю стон. Дверь комнаты резко открывается, и я вижу там ошеломленного Даню, который видит всё это и в мгновение цепенеет.

— Так… Ну… Ээээ… Вы просто замолчали. Я испугался… Ты не похожа на страдающую… — заявляет он, пока мы с Арсением лежим, притиснутые друг к другу и смотрим в его сторону молча. — Я, кароч, пошёл тогда… Знаешь, где меня найти… Без обид, чувак…

Дверь издаёт новый скрип, закрываясь, а я морщусь.

— Блиииин…

— Чё? Зассала?

— Отпусти меня уже… Я вообще не такая…

— Да знаю я, какая ты… Думаешь, не видел?

— Думаю, что по поверхности не определить температуру и глубину воды, правда?

— Нихера себе… Круто ляпнула… Мне нравится.

— Ага, отпусти! — дёргаюсь, съезжая с него. И всё ещё чувствую повсюду его касания. Кожа полыхает. Губы — ещё хуже… Я прям-таки горю, стоит задуматься об этом снова…

— Ну вот, я отпустил, как просила… Разве так легче?

— Легче намного!

— А мне нет. Словно кусок тела оторвали… — выдыхает, вынудив моё сердце заныть. — Уйдёшь сейчас? К этому?

— Уйду. Не к этому, а к себе в комнату… И ты больше не будешь меня сегодня трогать!

— Только сегодня?! — ухмыляется это чудовище, и меня бомбит.

— Я бы сказала — всегда! Но ты точно не послушаешься! Поэтому хотя бы сегодня…

— Малыш, я и на сегодня не согласен. Меня штырит ужасно. Ты хоть представляешь, каково хотеть что-то на протяжении нескольких лет и наконец получить… Да я бы тебя разорвал, если бы мог…

— Меня это что… Должно, блин, успокоить?! — взвизгиваю я, обхватив свои плечи. — Ты