Снова развод. Не его, не твоя - Нина Авсинова

Мир переворачивается с ног на голову. Я сижу с телефоном в руке и не могу поверить в происходящее.

— Но я... я ничего такого не делала! — кричу я в трубку. — Это какое-то недоразумение!

— Анна Сергеевна, советую не усугублять ситуацию. Ждём вас в офисе через час. И не пытайтесь связаться с Кириллом Андреевичем — он не намерен с вами разговаривать.

Гудки.

Я сижу на диване и смотрю в пустоту. В голове хаос, мысли мечутся как птицы в клетке.

Шпионаж? Разглашение коммерческой тайны? Это бред! Я никогда не предавала компанию, никогда не передавала информацию конкурентам!

А Кирилл... Кирилл в ярости. Не хочет со мной разговаривать.

После всего, что было между нами этой ночью. После того, как он говорил о любви, как целовал меня, как шептал моё имя. Как он мог поверить в такое обвинение? Как он мог не дать мне даже возможность объясниться? В груди всё сжимается от боли.

Быстро одеваюсь, еду в офис. Всё время думаю: это кошмар, это не может происходить наяву.

В офисе меня встречают взглядами — участливыми, сочувствующими, любопытными. Новость уже разлетелась. Прекрасно.

Иду в кабинет, бросаю сумку на стол.

В переговорной меня ждут двое — тот самый Алексей Владимирович и женщина из кадровой службы.

— Проходите, садитесь, — говорит он официальным тоном.

Показывают мне распечатки. Письма, отправленные якобы с моей корпоративной почты. Копии документов нашего проекта. Всё выглядит убедительно, но это не я! Это не могла быть я!

— Я этого не делала, — говорю я, глядя на документы. — Кто-то получил доступ к моему компьютеру, к моей почте.

— У вас есть доказательства этого? — холодно интересуется Алексей Владимирович.

— А у вас есть доказательства того, что это делала я лично? Может, кто-то знал мой пароль, может...

— Анна Сергеевна, — перебивает он, — не усложняйте ситуацию. Кирилл Андреевич дал чёткие указания. Либо заявление об увольнении, либо мы обращаемся в прокуратуру.

При упоминании Кирилла у меня сжимается сердце.

— А сам Кирилл Андреевич где? Почему он со мной не говорит?

— Сказал, что не общается с предателями. И потребовал решить вопрос без его участия.

Эти слова ударяют меня как пощёчина.

Предатель. Он назвал меня предателем.

Тот мужчина, который ещё вчера шептал мне слова любви, который целовал каждый сантиметр моей кожи, который смотрел на меня так, будто я самое дорогое в его жизни, — сегодня называет меня предателем и отказывается со мной разговаривать.

Я чувствую, как что-то рвётся у меня в груди. Не сердце — что-то глубже. Вера. Надежда. Всё то, что я глупо позволила себе почувствовать снова.

— Послушайте, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Давайте проведём техническое расследование. Пусть IT-служба проверит мой компьютер, историю входов в систему. Наверняка есть способы выяснить, кто реально отправлял эти письма.

Они переглядываются.

— Анна Сергеевна, мы не собираемся тратить ресурсы компании на расследование очевидных фактов, — говорит женщина из кадров. — Советую написать заявление. Это в ваших интересах.

Я понимаю, что меня загнали в угол. Доказать ничего не могу, никто не хочет мне помогать. А Кирилл... Кирилл поверил в обвинение, даже не выслушав меня.

Это больнее всего. Больнее, чем потеря работы, больнее, чем позор. То, что он не доверился мне. То, что после нашей близости он смог подумать, что я способна на предательство.

— Где бланк заявления? — говорю я тихо.

Через полчаса я сижу в своём бывшем кабинете и складываю вещи в коробку. Личные фотографии, кружка, несколько книг. Не так много накопилось за это время.

Коллеги заходят прощаться. Кто-то сочувствует открыто, кто-то смотрит с недоумением. Лена из дизайнерского отдела даже плачет.

— Я не верю, что ты это сделала, — шепчет она. — Не верю ни секунды.

— Спасибо, — говорю я и обнимаю её.

На столе мигает телефон — пропущенные звонки. Беру, смотрю. Пять звонков от Кирилла.

Пять пропущенных звонков.

Смотрю на это и чувствую, как внутри закипает ярость. Значит, поговорить живьём он с «предателем» не хочет, а по телефону можно?

Беру коробку с вещами и иду к выходу. В лифте встречаю Олега.

— Аня, — говорит он осторожно, — я не понимаю, что происходит. Но если тебе нужна помощь, рекомендации для нового места работы — обращайся.

— Спасибо, — говорю я и чувствую, что сейчас заплачу.

Дома ставлю коробку на пол, сажусь на диван и наконец позволяю себе плакать. Рыдаю в голос, как не плакала уже много лет. От обиды, от унижения, от разбитых надежд.

Ещё утром я мечтала о том, как мы с Кириллом будем вместе. А сейчас я безработная, опозоренная, и он думает, что я предатель.

Телефон звонит. Кирилл.

Сбрасываю звонок.

Звонит снова. Сбрасываю снова.

Блокирую его номер.

Глава 23

**Кирилл**

Возвращаюсь в офис утром с тяжёлым чувством. Всю ночь не спал, крутил в голове одни и те же мысли. Анна призналась. Анна сказала, что мстила мне. Но это не вяжется с той женщиной, которую я знаю. Совсем не вяжется.

Первым делом иду к Алексею. Он сидит в своём кабинете, перебирает какие-то документы, выглядит довольным собой.

— Расскажите подробно, как проходил разговор с Анной Сергеевной, — говорю я, садясь напротив него.

— А какой разговор? — отвечает Алексей, не поднимая глаз от бумаг. — Она сама пришла ко мне утром. Зашла в кабинет и заявила, что это она сливала информацию конкурентам. Сказала, что делала это из-за личной неприязни к вам. Написала заявление об увольнении и ушла.

Я встаю, хожу по кабинету. Что-то здесь не так. Анна сама пришла и призналась? Просто так, без давления, без допроса?

— Сама пришла и призналась?

— Именно так. Я даже удивился — обычно люди до последнего отрицают. А она прямо с порога: «Это я передавала документы конкурентам, увольняюсь по собственному желанию».

— А кто ещё присутствовал при разговоре?

— Марина Петровна из кадров. Мы действовали по протоколу — свидетель обязательно должен быть.

— Хочу поговорить с Мариной Петровной.

Алексей пожимает плечами:

— Конечно. Но она вам то же самое расскажет.

Марина Петровна повторяет слово в слово то, что говорил Алексей. Слишком слово в слово. Как будто заученную речь декламирует.

— А записи разговора нет? — спрашиваю я.

— К сожалению, нет. Это был неформальный разговор, мы не предполагали, что понадобится запись.

Неформальный разговор. Как удобно.

Иду к IT-директору Сергею.

— Покажите мне оригиналы писем ещё раз. И журналы доступа к системе.

Сергей нервничает, суетится, но документы показывает. Я внимательно изучаю временные метки, IP-адреса, служебную информацию в заголовках писем.

И нахожу первую нестыковку.

Одно