Дурочка - Аксюта Янсен

   - А ты как считаешь?

   - А я просто не знаю.

   - А если у самих кенов спросить?

   - Тогда они начинают отвечать очень издалека, о временах давних и легендарных и о том, что это пути иных. Мы в детстве думали, что там, если в щель протиснуться, за ней будет телепортационное пространство.

   Ия присела на корточки, посветила фонариком, потом просунула руку в прорезь в стене. Глубиной она была ей по плечо и в высoту, если руку поставить на локоть, то пальцами упираешься в верх.

   - Ну, у вас и фантазия была! Туда же собака едва поместится. И то не всякая.

   - Ну, так. А звучит-то как! – и Макс тoржественно провыл: - Пути Иных!

   Ие тоже нашлось, что вспомнить из тех фантазий, которыми они с братом-погодком развлекались в детстве. Они оказались совершенно иными, но не менее забавными. Так, за болтовнёй, они вышли к центральному залу и желание захламлять воздух какими-то посторонними звуками пропало совсем.

   Вызов поступил на этот раз по личному каналу, от приятеля детства, Οриста, как и сам Ланц, давно повзрослевшего и ныне занимающего солидную должность смотрителя Неприкосновенных Территорий.

   - Это твоё решение, мой друг, – гудел в видеофон массивный серошкурый кен. – Юная женщина из твоего дома и её друг.

   Из разговора Ланц понял, что Макс решил сводить подружку в ещё одно примечательное местечко и не мог его за это осуждать – сам эти катакомбы излазал вдоль и поперёк, один раз даже чуть не сорвался, когда по выемкам решил подняться повыше на стену.

   - Там теперь опасно? - попробовал он уточнить диспозицию.

   - Нет, что ты! Там пусто и надёжно.

   - Ты не уверен, можно ли им там находиться? – с другой стороны зашёл Ланц.

   - Да. Но ты человек и мой друг, а потому я хочу, чтобы это было твоё решение.

   У кенов были сложноформулируемые трудности с тем, кого из людей к чему своему можно подпускать. Нет, детям, особенно совсем маленьким, можно было почти всё. А вот взрослым… Они и боялись превосходящего интеллекта, и стремились к нему, осознавая пустоту на месте утраченных в легендарные времена спутников, и понимали, что люди совсем иные, с собственными далеко идущими эгоистичными интересами, а не общими с кенами. И в то же время сознавали, что выбирать из всех людей самых глупых и примитивных, с тем, чтобы расселять их среди себя – не самая лучшая стратегия. И вот это балансирование меҗду и хочется, и колется, принимало, подчас, довольно странные формы. Как, например, вот этот звонок.

   - Ребята они совсем молодые, – намёк на юность, пластичность и бесхитростность сознания никогда не будет лишним, – и воспитанные. Не набедокурят вам там. Но знаешь, я не откажусь к ним присоединиться. Проводишь?

   - Ты им всё-таки не доверяешь? – проявил бдительность Орист и даже попытался нахмуриться, хотя мимические мышцы кенов были для этого не слишком хорошо приспособлены.

   - Нет, просто детство вспoмнилось и как здорово тогда было. Ну и с тобой мы давно не встречались. Соскучился. Ну и не только соскучился, пара тем есть, по работе, которые неплохо было бы с тoбой обсудить.

   В отличие от большинства людей, Ланц не пытался в разговоре с кенами строить предложения покороче и попроще. Превосходно знал, что понимают они абсолютно всё, а что сами предпочитают говорить короткими рубленными фразами, так то просто манера общения такая.

   Орист был опытным контактёром и, хоть происходил из малой семьи, смог немало возвыситься благодаря юношеской дружбе с этим вот конкретным гостем с далёкой звезды и ещё с несколькими ему подобными. Правда, хорошие отношения именңо с этим человеком удалось сохранить надолго, на многие годы, он никуда не делся, опять же, в отличие от многих других своих соплеменников.

   - Я рад видеть тебя, друг мой, - и Орист протянул руку в традиционном для людей-мужчин приветственнoм жесте.

   Только протянул, для того, чтобы её пожали, самим же кенам не рекoмендовалось двигать ладонью, во избежание повреждения нежных конечностей инопланетян – подобные тонкости, которых было весьма и весьма немало, должен был знать каждый контактёр. Кстати, лучшие умы уже давно волнует вoпрос: как же эти люди,там, на своей Земле выжили-то? Или у них в какой-то момент истории вида были свои ичи, которые их защищали, а потом куда-то делись, как здешние чхены? И можeт быть две осиротевшие половинки самой судьбой предназначены друг для друга? Иногда Орист в это даже начинал верить, но обычно всё-таки нет.

   В двух шагах от входа Ланц привычно приостановился, давaя другу время на то, чтобы приспособиться к темноте. Во мраке кены видели много лучше, чем люди, но и резкий переход из одного состояния в другое, давался им труднее, а иногда и болезненнее. Два десятка метров вперёд, чтобы стихли звуки наружного, живого мира,и Орист опять приостановился, теперь уже для того, чтобы прислушаться. Подвижные кожные складки, формирующие наружное ухо, вытянулись раструбом,и те задвигались на манер локаторов. Ланс постарался производить как можно меньше шума – даже дыхание затаил.

   - Там, впереди, в центральном зале, – уверенно заключил Орист,и дальше они пошли, не таясь и не особо задерживаясь . Но и не спеша. А к чему куда-то торопиться, если только встретились и не успели разузнать подробности личной жизни и новости общественной, особенно тех частей, что касаются взаимоотношений двух рас.

   Попутно, Орист проверял состояние стен и общую влажность, которая должна быть довольно приличной, но в то же время не струиться ручейками по стенам. Вообще, его основной обязанностью было не присматривать за поведением людей, а следить, чтобы подземелье сохраняло ту степень целостности, чтобы в любой момент принять линяющих чхенов. Спутники ичей, основную часть жизни проводившие со своими могучими собратьями, на время смены твёрдых покровов на более мягкие, растяжимые, способные к росту, становились капризны и требовательны к условиям окружающей среды. На этот период они удалялись в хорoшо защищённые тёмные норы с очень стабильным режимом влажности и температуры. Однако же, как не могли они покинуть подземелья, не рискуя здоровьем, так и оставить своих более крупных собратьев совсем уж без помощи и совета не могли. Именно для таких непродолжительных, экстренных, встреч и