Роза и Терновник - Алла Леонидовна Касперович

Спорить она не стала, да и при всём желании не смогла бы – отчего-то к горлу подступил комок. Что-то в его словах, а точнее в том, как они были сказаны, заставило её задуматься. А правильно ли она вообще его себе представляла? Звучал он отнюдь не как прожигатель жизни, направо и налево разбрасывающийся деньгами, а как человек, переживший множество потерь. Всё больше и больше рушились её представления о нём.

До оранжереи они дошли молча и всё так же держась за руки. Тяжёлые думы, на краткий миг посетившие Розамунд, развеялись. В оранжерее по понятным причинам она пока не успела побывать, и больше всего её поразила стеклянная крыша, свозь которую на них смотрело звёздное покрывало неба.

– Как же красиво… – не сдержав восхищённого вздоха, протянула Розамунд. Освещённые лишь светом далёких звёзд и полумесяцем луны, цветы и растения будто сошли со сказочных картин. Картин, которых она никогда не видела, но представляла, что сама написала бы такие, будь она художником.

– Красота повсюду, – заметил Майкл, с нежностью глядя на жену, в его сапфировых глазах словно поселились маленькие звёздочки. – Её просто нужно видеть. Люди постоянно куда-то спешат и забывают о том, что вокруг них полно прекрасного волшебства. Вот посмотри, – он, отпустив, наконец её ладонь, приподнял закрывшийся бутон незнакомого Розамунд цветка, точный свет его сейчас сложно было назвать, но определённо какой-то светлый, – разве это не настоящее чудо? Но, если посадить его у дороги, обратит ли на него внимание каждый проходящий мимо?

– Наверное… нет.

– Я тоже так думаю, – с лёгкой грустью кивнул граф. – А кто-то лучше бы и правда прошёл мимо. Вместо того, чтобы любоваться красотой, он её разрушит.

– Как тот мальчишка с розами?

– Да, как тот мальчишка… Я меньше всего такого ожидал от ребёнка.

– Дети бывают разные… – Розамунд вспомнила, как её кузина, столь милое снаружи создание, малышкой любила отрывать у жуков лапки. К счастью, сейчас она ничего подобного не делала. Или… Или больше не попадалась.

– Я видел много детей, – кивнул Майкл, соглашаясь с ней. – И знаю, что они способны на многое, когда думают, что взрослых рядом нет. И всё же… И всё же я надеюсь, они сумели… Сумеют оценить красоту мира, когда вырастут.

Розамунд призадумалась. А когда она сама вот так любовалась чем-то? Просто так. Не потому, что нужно нарисовать наливное яблоко. Не потому, что гувернантка говорит ей, что вот это красиво, а вот это – нет, потому что так общепринято. Судя по всему, в детстве. И начала снова, когда вышла замуж за эксцентричного графа. И, пожалуй, всё больше и больше уверялась в том, что дядюшка сделал правильный выбор.

– Будем надеяться… – отозвалась Розамунд.

Она подняла руку и протянула её к цветку, бутон которого муж по-прежнему приподнимал, пропустив его стебель между пальцами. Её же застыли, так и не добравшись до цели, но она, глубоко вдохнув, всё же осмелилась и осторожно коснулась ладони графа.

Взгляд его вновь переместился на её лицо, и от ласки его глаз у неё перехватило дыхание, а внутри, где-то под грудью, зародилось новое чувство, название которому пока было страшно подобрать.

– Роза…

Он убрал руку с цветка и провёл пальцами по её щеке, а затем медленно, словно давая время передумать, сбежать, начал склоняться, пока наконец мягко не прижался своими губами к её. Она не отпрянула, не возмутилась, не влепила ему пощёчину… Розамунд, наоборот, придвинулась ближе, закрыла глаза, приоткрыла рот, и Майкл, поощрённый её откликом, обхватил её одной рукой за талию, а другую положил на затылок, углубляя поцелуй. Мир вокруг завращался, и всё, кроме них двоих, перестало иметь значение.

И вдруг по оранжерее пронёсся вопль, полный ужаса. Кричала определённо женщина.

– Это Мэри! – оторвавшись от мужа, выдохнула Розамунд.

Они бросились в ту сторону, откуда раздался крик, и действительно увидели горничную графини. Она стояла над распростёршимся на проходе телом, мужчина лежал лицом в пол и признаков жизни не подавал.

Глава 22

Звёздный свет ненавязчиво проникал в оранжерею сквозь старательно вымытые недавним дождём стёкла и растекался по местным и экзотическим растениям. Не обошёл он своим вниманием и мужское тело, лежавшее в проходе неподалёку от запасного выхода. Пользовались им редко, и дверь не всегда слушалась и поддавалась с первого раза. А потому вдвойне удивляло, как кто-то неслышно сумел сквозь неё пройти не единожды, а дважды, ведь как-то же оказались здесь Мэри Везер и тот другой, кого пока не опознали, но, скорее, лишь потому, что он утыкался носом в пол.

– Это не я! Это не я! Это не я! – Горничная в отчаянии мотала головой, прижимая при этом ладони к щекам, глаза же её лихорадочно блестели. А быть может, так веселились звёзды. – Миледи! Милорд! Это не я! Клянусь вам! Это не я! Не я!..

Розамунд подбежала к ней, схватила за плечи и развернула лицом к себе.

– Мэри, посмотри на меня! – приказала она, и горничная мгновенно подчинилась – нечасто она слышала подобный тон от хозяйки. – Дыши! Повторяй за мной!

Пока графиня занималась душевным состоянием прислуги, граф присел на корточки около тела. Мертвецов Зеркальнику доводилось видеть множество раз, что довольно понятно, потому как многие умирали в собственных кроватях, как раз и отражавшихся в зеркалах. Однако лицезреть их вживую – что само по себе звучало странно – Майклу пока не доводилось. Конечно, вполне могло статься, что человек скорее жив, чем мёртв, но надежды особой на сей счёт граф не питал. Хотя бы потому, что в сиянии всё тех же распрекрасных звёзд и при ближайшем рассмотрении проломленный череп на лысом затылке сложно было бы с чем-то перепутать.

Ах да, человека Майкл узнал, то был Ирвин, смотритель оранжереи. И в это время его здесь быть никак не могло, тем более что он сам вечером заходил к графу и просил отпустить его на неделю, так как ехать довольно далеко – ему сообщили, что сестра серьёзно больна, поэтому он хотел успеть попрощаться с ней, если всё же случится худшее. Тогда что он здесь делал, да ещё и ночью?

Майкл попытался нащупать пульс – безрезультатно, но тело остыть