Пятая зона пульса - Юля Артеева

голову капюшон, потому что погода сегодня просто отвратительная. Холодный уже как будто по-зимнему ветер и мелкий дождь, от которого никуда не скрыться, он не просто льется с неба, он везде. Уже через десять минут я добираюсь до соседнего микрорайона и сажусь за руль наших жигулей. Кинув рюкзак на пассажирское, я замираю на несколько мгновений, прикрыв глаза. Из-за отсутствия ветра тут значительно теплее, а еще пахнет так привычно: старой обивкой и сигаретами. Открываю глаза и кладу руки на руль, сжимая оплетку. Интересное ощущение. Почему-то значимое.

Шмыгая носом и то и дело передергивая плечами от холода, я приступаю к тому, что не очень люблю. Проговаривая про себя последовательность действий, старательно выполняю каждое из них, надеясь на то, что сегодня этот жигуль сможет завестись. Думаю: если бы эта старушка знала Погодина, завелась бы с полоборота. Хмыкнув над собственной шуткой, поворачиваю ключ и, затаив дыхание, слушаю, как под капотом что-то крутит натужно, но не заводится.

— Давай, милая… — бормочу.

Потом наконец слышу звук, который ласкает уши. Наша пташка еще на ходу!

Аккуратно вытягиваю подсос, ухватившись пальцами за округлую ручку. Даю машине прогреться, сама внимательно наблюдая за улицей.

В половину третьего и тем более в такую погоду тут нет никого. Так что я аккуратно выезжаю со двора и направляюсь ближе к дому. Нервничаю, конечно, как и каждый раз за рулем. Вдруг машина заглохнет, вдруг я буду недостаточно аккуратна и зацеплю чужую тачку, вдруг откуда-нибудь вынырнет машина росгвардии? Водить я умею, но прав у меня нет, это все может обернуться большими проблемами.

Я так далеко поставила ее в прошлый раз, что сегодня есть большой соблазн запарковаться где-то максимально близко от нашего дома. Сегодня можно.

Тем более, если выпадет снег, смогу добежать, чтобы ее почистить.

Так я и делаю. Доезжаю до соседнего двора, но, не найдя там ни одного свободного места, принимаю решение встать с другой стороны нашего дома около нежилого технического здания. Там есть два места, одно из которых сегодня очень удачно пустует. Простите, ребята, я займу его на ближайшие пару недель.

Паркуюсь как по учебнику: идеально ровно. Наверное, даже отцу бы понравилось. И, тщательно изучив улицу на предмет случайных прохожих, выбираюсь из машины, чтобы запереть ее и припустить в сторону своего подъезда.

Меня, конечно, гнетет легкая тревога за то, что вездесущая Ольга Павловна заметит наши жигули и начнет задавать вопросы, но я себя одергиваю. Они и раньше там стояли, и все было в порядке. А даже если старшая по подъезду явится с допросом, скажу, что мама пользуется тачкой, это будет мне только на руку.

Господи, вот бы продать их когда-нибудь! Даже если много не выручу, это все равно поможет финансово и к тому же избавит от еще одной галочки в списке задач. Но я пока не придумала, как именно это можно сделать, поэтому и шкерюсь по разным дворам, чтобы машину не утилизировали, как бесхозную.

Домой захожу очень тихо, рассчитывая на то, что все спят. Но меня встречает зажженный свет во всех помещениях и какой-то шум из комнаты мамы.

Убедившись, что Никита, тихонько посапывая, дрыхнет на верхнем ярусе нашей кровати, я притворяю дверь нашей спальни и иду на звук.

Застаю ее на полу в окружении фотоальбомов и старых фотографий, рассыпанных в беспорядке.

— Мам?

— Да? — отвечает, не оборачиваясь.

Тут же берет прозрачный пакет за дно и вываливает старые черно-белые снимки на линолеум.

Я тяну носом воздух. Пахнет пыльной бумагой. Пахнет дождем, потому что открыт балкон. И пахнет, конечно, перегаром. Таким, знаете, свеженьким, по которому можно понять, что выпил человек совсем недавно.

Спрашиваю:

— Что ты делаешь?

Мама наконец останавливается и, отдуваясь, упирается кулаками в бока. Нахмурившись, обозревает беспорядок, который устроила, и произносит недовольно:

— Никак не могу найти альбом с моря! Не помнишь, где он?

Она не успевает договорить, а на меня уже наваливается страшная усталость. Почему-то очень хорошо ощущаю собственное тело. Тяжелые веки, неподъемную грудную клетку, пудовые кисти рук. Каждая клетка моего организма, подчиняясь земному притяжению, отчаянно тянется вниз, как будто уговаривая меня сию же секунду опуститься на пол, чтобы прилечь. И просто отдохнуть.

— Нет, не помню, — произношу, едва разлепив губы.

— Там была такая хорошая… где вот… папа вас держит на руках двоих. На бицепсах, поняла? Как атлет. Смешная карточка, я подумала, что надо в рамку вставить.

Присаживаюсь рядом с ней и начинаю сгребать фотографии в кучу. Говорю:

— Да, классная. Сейчас просто поздно очень, давай я завтра помогу найти?

— А сколько сейчас? — хмурится беспомощно, повернувшись ко мне.

— Три часа ночи, мам. Спать пора.

— А ты чего подскочила?

Залипаю на ее чертах лица, которые тоже неумолимо клонятся к земле. В этом есть что-то сакральное, как мне кажется. Оттуда пришли, оттуда кормимся, туда и уйдем. И в минуты слабости нас беспощадно тянет все туда же, вниз.

Говорю:

— Я попить встала.

— А, ну хорошо, — кивает, снова окидывая мутным взглядом разбросанные снимки. — Завтра найдем?

— Найдем, мам.

Я помогаю ей подняться и подвожу к дивану, куда она с готовностью укладывается. Мне сердце щемит от того, насколько беспомощной выглядит сейчас моя мама. Как ребеночек. Протянув руку, я глажу ее по волосам, пока не слышу наконец равномерное дыхание человека в глубоком сне.

И, оставив балкон открытым, я накрываю ее одеялом до самого подбородка. А потом наскоро заталкиваю фотографии в выдвижной ящик стенного шкафа и иду на кухню.

Там на удивление чисто. Так бывает, когда мама еще не совсем пьяна, но тщательно скрывает следы преступления. Хмыкаю в голос. Хорошая новость на сегодня, разве это так уж мало?

И у меня появляется возможность вспомнить про наличие телефона в этой жизни. Я резво бегу в коридор, чтобы выдернуть смартфон из кармана куртки и увидеть рекордное количество сообщений от тренера Алексея. Несмотря на сложный вечер, мои губы растягиваются в улыбке от одного лишь предвкушения его букв. Понимаете? Его личных букв. Которые он перемешал, сложил в нужном порядке и отправил персонально мне.

Леша: Спишь?

Леша: Тупой подкат, согласен, но других пока нету

Леша: Ника, я соскучился

Леша: Сегодня увидел тебя, и все внутри свербело, как хотелось прикоснуться

Леша: Без пошлостей! Обнять хотя бы

Леша: Но и от пошлостей я бы не отказался

Леша: Ну же, девочка, ответь мне

Леша: Сегодня был плохой день, спаси меня)))

Ника: Спасти тебя мне не под силу, Леш)

Ника: Но спасти вечер мы еще можем.