Гори со мной - Катерина Пелевина

из-за того, что говорила Тася. А так ли это на самом деле? Или меня просто изолировали ото всех? Я знаю, что она тогда просила мою тему и познакомиться с Лёшей, но… Я ведь сама в итоге вежливо согласилась, вместо того, чтобы сказать, что он мне самой нравится. И тема уже моя… Я могла всё это сделать и, возможно, ни с кем бы даже ругаться не пришлось… Дело лишь в том, что я испугалась, как обычно.

А теперь мне кажется, что пора двигаться дальше…

* * *

Лёши нигде нет… На следующий день после нашей ссоры я подходила к его одногруппникам и они сказали, что он уехал куда-то. Телефон его до сих пор недоступен, а я ровным счётом ничего не знаю… Примерный адрес его квартиры у меня есть, но не буду же я караулить его под окнами огромной высотки, правда?

Чувствую себя странно. Словно наконец освободилась от оков. Тася в онлайне, а сообщения мои так и не читает. Наверное, это тоже какой-то способ манипулятивного воздействия. Она ведь даже не извинилась передо мной. Не узнала, что и как… Наверное, поняла, что я всё осознала. Да ещё и обозлилась из-за того, что Лёша за мной приехал…

Интересно, они с ним разговаривали? Он что-то ей говорил?

Суббота начинается с того, что я помогаю родителям делать ремонт в гостиной. Мама очень рада, что я приехала. Мы переклеиваем обои и балуемся, как обычно, пока папа ворчит на то, что мы измазали весь пол клеем.

— Девчонки… Сейчас кто-нибудь точно шею свернет из вас! Прекращайте!

— Зануда, — показывает мама язык и снова брызгает клеем, но уже в него.

— Ах ты засранка… Я тебе сейчас!

— А-а-а! Помоги, Ираааа! — верещит она и убегает, пока я смеюсь, а потом она смачно падает на пол, отбив свою жопу. А папа тут же бросается к ней.

— Вот говорил же! Маш… Всё в порядке?

— Да… — усмехается она, и они оба обнимаются, пока я умиляюсь и заглядываю в свой телефон.

«Ирааа! Начало в восемь! И твой красавчик точно приедет!».

«С чего ты взяла?», — спрашиваю у Светы, пока стою с кистью и жду.

«Знакомый его сказал. Приедет!», — присылает она в ответ уверенное, и я вздыхаю, покрывшись мурашками. Вот что мне делать? Ехать туда к нему? Ждать?

Нам же тоже нужно поговорить, да?

— Мам… — обращаюсь к ним, бросив взгляд и заметив, что они целуются, блин.

— Ой… — тут же оборачиваются оба и встают, словно ничего не случилось. А у меня, кажется, все щеки красные. Не знаю, почему. Они же уже отвыкли от жизни со мной, а раньше вот так явно чувств не проявляли. Видимо, у них новый прилив начался с моим отъездом… — Что такое, Ириш?

— Мне в семь нужно будет отъехать…

— Ну, хорошо… Надеюсь, не к Тасе опять? — спрашивает мама, вызвав у меня дрожь.

— Нет… К Лёше… Точнее, с ним поговорить…

— Ах, вот как. Конечно… Мы сами здесь закончим…

— Ага, — смеюсь я, увидев, как папа прижимает её к себе. Ну, милота, честное слово. Мне бы такие же отношения…

Сердце тотчас же ускоряется, как представляю, что увижу его. Я же понимаю, что мы оба ведем себя, как дети. А нам нужно уже встретиться и всё обсудить, раз так случилось. Интересно, куда он уезжал? А вдруг он решил, что между нами всё кончено и… Больше не хочет даже пытаться? Вдруг у него уже с кем-то было за это время? Ну, вот… Во мне опять говорят сомнения. И подозрения… Которые были навязаны мне «лучшей подружкой».

К семи часам я еду домой. Надеваю самое красивое и любимое красное платье. Я так редко ношу что-то красивое, но это мы покупали с мамой… Длиной по колено, юбка — гофре. В случае какого-нибудь мероприятия. Но я ни разу его ещё не надевала. И оно совсем не похоже на то, которое я взяла у Таси. Половина моей жизни или даже большая её часть связаны с ней… И теперь каждый раз, когда я думаю об этом, ком подступает к моему горлу и меня начинает тошнить…

Но я точно знаю, что должна дать себе шанс.

На ту самую вечеринку я подъезжаю вовремя. К восьми часам. Сильно сжимаю руль во дворе от напряжения и волнения перед предстоящей встречей и разговором.

Всё время думаю о том, что будет, если он не один… Если он уже с кем-то. Я умру… Я тогда просто не выдержу. И взорвусь как граната, разорвав и себя, и его на кусочки.

Кое-как я нахожу в себе силы не накручивать себя и пойти туда…

Когда захожу внутрь приоткрытого дома музыка уже вовсю долбит и народа столько, что толпятся везде, где можно. В том числе и возле крыльца, обдавая меня неприятными пожирающими взглядами. Особенно парни старшекурсники. Словно хотят меня раздеть. Так неприятно.

— Э, красавица! — слышу позади, и тут же забегаю поглубже в дом от страха, а уже там пишу Свете сообщение.

«Встреть, пожалуйста. Я приехала».

Едва дописываю, как слышу её счастливый визг со стороны.

— Привееееет! Ну вот, другое дело! — смотрит она на меня одобрительно со стаканом в руке и протягивает тот мне.

— Ой, нет… Только не алкоголь… Я не готова сейчас…

— Поняла… Ну ты как всегда… Хорошо хоть приехала…

— Лёша здесь?

— А-а-а… Нет, кажется…

— Каааак?! — возмущенно спрашиваю, округлив глаза, а она хохочет.

— Да шучу я, Ира! Вон там твой красавчик, с парнями бухает… — бросает она взгляд через плечо в гостиную, а у меня сердце замирает, потому что я его не вижу, но очень хочу увидеть…

У меня грудную клетку на куски раздирает от предвкушения и желания всё ему рассказать… Хотя бы то, что наболело…

Делаю ещё несколько шагов, ныряя туда, где народу больше всего и, кажется, понимаю, почему их так много… Ведь Бессонов стоит полуголый. По торс раздетый вместе с другими парнями и распивает спиртное, а девчонки вокруг так и строят ему глазки, не отлипая взглядом от его тела… От мышц, которые столь явно украшают весь его верх. От шеи до ремня на джинсах.

О, Боже… Я не могу на это смотреть, мне плохо.

У меня весь организм тут же подвергается встряске. И вот что мне делать? Я не могу просто подойти к нему и начать качать права. Это тупо… Да и он, кажется, рад такому вниманию… А я чувствую себя дурой. Сердце носится из стороны в сторону в