Невинная в его власти - Яна Велесова

крутилась только одна мысль, от которой я уже не могла нормально дышать. Ведь именно сейчас я хотела, чтобы Влад отвел меня куда-нибудь, задрал это платье, разорвал трусики и взял меня прямо здесь, в ближайшем темном углу.

Влад словно прочитал мои мысли.

Его рука легла мне на поясницу – тяжело, грубо, словно уже держал меня за бедра.

– Не сейчас, – прошептал он мне прямо в губы. – Но очень скоро.

Власов сжал пальцы – больно, но так сладко, что я невольно изогнулась навстречу.

– А сейчас улыбнись, – сказал он. – Потому что все вокруг думают, что мы просто разговариваем. А на самом деле ты уже течешь от моих слов.

Я заставила губы растянуться в улыбку – тонкую, дрожащую.

Но внутри я уже давно не была той послушной девочкой, которая краснеет от его похотливых слов и опускает глаза.

Именно сегодня, в нашу первую брачную ночь, я сделаю свой ход.

Горячий. Медленный. Беспощадный.

Я ждала этого момента дольше, чем он думает.

Пока Влад шептал мне грязные обещания, я уже представляла, как именно буду ломать его контроль.

Он думал, что может довести меня до края?

Нет. Это я его доведу. И он еще будет молить меня, чтобы я дала ему кончить.

Значит, этой ночью, когда Влад будет думать, что возьмет меня полностью, я уже знала: он сам попросит меня не останавливаться – и впервые в жизни покорится не силе, а от желания, которое не сможет контролировать.

Глава 39

Когда празднование подходило к концу, мы успели разрезать свадебный торт – я даже не помню, как держала нож, только то, что Влад положил свою руку поверх моей и медленно, властно провел лезвием вместе со мной. Его пальцы были теплее моих, и от этого прикосновения по запястью разлилось легкое тепло.

Ближе к полуночи люди начали расходиться – кто-то обнимал, кто-то просто махал рукой и говорил «до встречи», кто-то еще делал последние фото. Зал постепенно опустел, оставив только запах цветов, шампанского.

И когда в зале никого не осталось, только эхо последних шагов уборщиц за дверями. Власов взял меня за руку. Его ладонь была горячей и сухой. Пальцы сжали мои так – уже владели всем моим телом. От кончиков пальцев до самого низа живота, где уже начинало пульсировать. Сердце заколотилось сильнее, чем во время первого танца. Он повел меня обратно к тому самому праздничному столу – теперь уже пустому.

Влад остановился за мной. Его грудь прижалась к моей спине – твердая, горячая, сердцебиение чувствовалось сквозь ткань рубашки и мое платье. Влад наклонился ближе – его дыхание обожгло шею горячим дуновением, вызвав мурашки, которые пробежали аж до поясницы.

Влад взялся за шнурки корсета. Пальцы – уверенные, чуть шершавые – скользнули по ленте, точно уже знали каждый узел наизусть. Притянул меня к себе еще ближе, так что мои ягодицы прижались к его паху – и насколько он уже твердый, напряженный, готовый. Его бедра прижали мои, не оставляя даже миллиметра расстояния.

– Я говорил, что возьму тебя здесь, – прошептал он, голос хриплый от желания, губы едва коснулись мочки моего уха. – И я это сделаю. Прямо сейчас.

Я попробовала вдохнуть глубже, но воздух застрял в горле. Сердце колотилось так сильно, что, кажется, он слышал его сквозь спину.

– Может продолжим дома... а если кто-то войдет? – мой голос вышел тише, чем хотелось, почти молящим.

– Как войдет – так и выйдет, – его дыхание снова обожгло мне ухо, горячее и медленное, точно он смаковал каждое слово. – Я хочу тебя здесь. И ждать не собираюсь. Твое «может» закончилось, жена.

Его пальцы работали уверенно, но не спеша – узелок за узелком, медленно – распаковывал подарок, который уже принадлежит ему.

Корсет расходился шире, открывая спину – от лопаток до поясницы. его большой палец провел по позвоночнику вниз, точно рисуя линию владения. Кожа покрылась мурашками. Грудь вырвалась на свободу – тяжелая, чувствительная, соски стояли острыми, точно просили прикосновения.

Влад наклонился ближе, губы коснулись моей шеи – не поцелуй, а легкое скольжение языком по пульсирующей жилке. Я выгнулась к нему невольно, прижалась ягодицами сильнее – почувствовала, как его член дернулся в ответ, как вены на нем напряглись еще больше сквозь ткань. Он потерся обо мне – медленно, нарочито, точно дразня – показывая, насколько он готов войти уже сейчас.

Запах его одеколона смешался с моим – сладким, женским, возбужденным. Его рука спустилась ниже, под юбку, скользнула по внутренней стороне бедра – медленно, дразняще, оставляя за собой след горячей кожи. Пальцы нашли край трусиков – уже мокрых от желания.

– Ты уже течешь, – прошептал Влад хрипло, голос низкий, почти рык. – С самого начала вечера, правда? это, когда мы танцевали. Как ты терлась обо мне бедрами, точно просила.

Влад отодвинул ткань в сторону – одним движением, без церемоний. Пальцы скользнули по влажным складкам – легко, дразня, размазывая мою влагу по клитору. Я застонала – тихо, но он сразу закрыл мне рот ладонью, другой рукой, будто говоря: «Не так громко. Еще не время».

Власов не спешил – просто водил подушечками по клитору, легкими кругами, потом сильнее нажимал, чувствуя, как я пульсирую под его прикосновением.

Его пальцы ускорились – круги стали точнее, сильнее. Я уже хваталась за край стола, ногти впивались в скатерть, стон рвался в его ладонь.

Еще мгновение – и я бы кончила.

Но он остановился. Вывел пальцы медленно, нарочито, чтобы каждую секунду пустоты. Тело дрогнуло от неожиданного обрыва, низ живота сжался болезненно, будто умоляя вернуться. Я тихо всхлипнула в его ладонь – не от боли, а от этой жестокой незавершенности.

Влад не отпустил меня сразу. Его рука осталась на моем рту – тяжелая, теплая, немая команда молчать. Другой рукой он медленно провел по моей спине вверх, вдоль почти расшнурованного корсета, который уже свисал, обнажая лопатки и часть груди. Шнурки качались, как маятник, напоминая: он решает, когда и как далеко зайти.

Власов наклонился ближе, губы коснулись моего уха.

– Ты думала, что это уже конец? – голос низкий, с той властной ноткой, от которой мурашки бегут по коже. – Нет, жена. Это только начало.

Глава 40

Шнурки корсета наконец распустились полностью. Ткань упала вниз вместе с нижней частью. Обнажила спину, грудь, живот.