Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

середине дня мы подписали документы, а к вечеру особняк уже охраняли шестеро. Семён сообщил, что это пока малый отряд, что ещё нужна стража на территорию и входы, и постепенно надо добрать до большого.

По закону мне, как дворянке, дозволялось держать до десяти человек охраны. Была бы с титулом можно было бы вдвое больше, но титула пока не было, да и на десятерых я пока не наскребу средств, чтобы оплачивать, по крайней мере до казённого подряда.

А на следующее утро вышли газеты. И дело Семёна Лескова и вправду было на первой полосе. В одном Иван Андреевич всё же ошибся, на первой полосе красовался не молодой адвокат.

Там была моя фотография рядом со счастливым лицом майора Лескова. Статья большая, весь процесс описан подробно, особенно те моменты, когда свидетели вдруг начинали говорить правду.

Я подумала, что не к добру мне такая известность. И оказалась права, и первый признак этого появился уже днём.

Глава 15

День начался отлично, никаких признаков неожиданной известности, а вот днём ко мне приехала моя новая приятельница и будущий деловой партнёр, госпожа Агриппина Златогорова.

Мы с тётушкой как раз собирались обедать, когда внизу раздался шум.

Лакей вбежал с докладом, но не успел ничего сказать, как был немедленно отодвинут мощной рукой Агриппины, которая появилась у него за спиной. Снова в розовом, и снова с оборками.

Я смотрела на неё и думала, ну вот зачем эти оборки и эта тяжёлая ткань? Возьми атлас, сделай приталенный силуэт, какая бы красота получилась. И цвет поменять, под её прекрасные белокурые волосы и зелёные глаза тёмно-зелёное платье пошло бы куда лучше, чем розовое.

— А я вот ездила на фабрику, — заявила Агриппина, — и решила тебя навестить.

Она как-то очень легко перешла на «ты», и я не стала сопротивляться.

— Рада видеть, Агриппина, ты вовремя, мы как раз садимся обедать, присоединишься?

Агриппина возражать не стала.

— Я всегда после фабрики голодная, — заявила она, усаживаясь за стол.

Тётушка во все глаза глядела на новую знакомую, ещё бы: яркая, высокая, статная, да ещё и из драконьего рода. Сначала как-то напряжённо было, но вкусности и ароматное жаркое сделали своё дело, и вскоре мы разговорились.

Тётушка предложила вишнёвки для аппетита, Агриппина не отказалась и стала ещё более разговорчивей.

— А у тебя скоро траур заканчивается? — вдруг спросила она.

— Через пару месяцев. — ответила я, вспомнив, что Юленька как раз к свадьбе с Вадизаром готовилась, и вспомнила, что Агриппина тоже вдова, спросила, — А у тебя?

— У меня вот уже полгода как вышел, — тяжело вздохнула Агриппина, и оборки на платье взметнулись вместе с дыханием.

Я взглянула на её розовое платье, и вдруг подумала, что, возможно, она носит розовое именно потому, что до этого пару лет ходила в чёрном.

— У нас можно не в чёрном, — правильно расценила она мой взгляд. — Тёмно-синее, серое… но, ты права, мне всё равно хотелось чего-то яркого. Думаешь, я не понимаю, что розовое мне не идёт?

Я слегка смутилась.

— Всё я понимаю, и на приёмах все начинают веерами прикрываться, перешёптываются, будто бы не знают, что я всё слышу. Но платья эти давно пошиты, и хоть денег у меня достаточно, чтобы сделать новые, мне очень хотелось их поносить.

Агриппина замолчала на пару мгновений, и добавила:

— Потому что я замуж хочу.

После снова вздохнула, и снова полная грудь её приподнялась, вместе с оборками:

— Иногда так хочу…

И она положила руку на грудь, выдохнула, как-то горько, и сказала с чувством:

— …что вот здесь больно.

И только она это произнесла, как дверь распахнулась и вошёл лакей, вид у него был растерянный,