Падший ангел для генерала - Арина Теплова

обычную служанку или девицу из крепости, укутанную, и вряд ли кто-то узнал бы меня. После, когда все закончится, я собиралась вернуться к себе в комнату тайком.

За всю ночь Альваро я не видела ни разу, как и он меня, потому ругать меня за ослушание было некому.

Только на рассвете баски прекратили атаковать крепость и затихли.

Мы же прождали час и, поняв, что больше нападения не будет, пошли отдыхать.

После такой жуткой, тяжкой ночи я упала на свою кровать без задних ног и опять спала на пыльном покрывале, так как сходить к Мартине за постельным бельем сил уже не было.

— Глупая девка! — раздался над моим ухом громкий мужской рык, и меня неучтиво дернули за плечо.

Я открыла глаза и уставилась осоловелым взглядом на Альваро, который угрожающе склонился надо мной.

— Какого черта ты ходила на крепостную стену⁈ Тебя могли убить!

Он опять затряс меня за плечо, и я села на кровати.

— Как и других людей, которые защищали крепость, — пробормотала я, зевая.

Невольно кинула взор на окно: там едва занимался день. Наверное, было часов восемь или девять утра, значит, поспала я всего три часа. И сейчас этот гад бесцеремонно разбудил меня.

— Дура! Что мне другие⁈ Ты нужна мне живой! — продолжал цедить надо мной герцог.

Глава 28

Я нахмурилась. И кто это, интересно, доложил обо всём герцогу? Что за гадкий осведомитель!

— Надо же! И давно я стала такой ценной рабыней? — хмыкнула я, снова зевая, и, быстро чуть отстранив мужчину, встала.

Раз спать мне не дали, то хоть умоюсь. Всё лицо было в пыли, и руки грязные. Ночью завалилась на кровать, даже не думая об умывании, так безумно устала бегать туда и обратно на крепостную стену.

Подошла к кувшину с водой, налила немного воды в деревянное корытце и начала умывать лицо. Герцог же, стоял за моей спиной и громогласно продолжал меня «строить».

— Пока ты не вспомнишь всё об ореоле и прочем, ты должна быть жива! Мне как воздух нужны эти сведения. А ты, дерзкая гусыня, бегаешь под ядрами!

— Ах вот оно что, орёл важнее всего, — кисло ответила я, уже вытерев лицо полотенцем и оборачиваясь к нему. — Но я не бегала, а осторожненько заряжала и подавала аркебузы вашим гвардейцам, герцог. Ничего опасного.

— Не ври! Дон Карлос мне рассказал, что ты шмыгала по крепостной стене между воинами как дерзкая мышь и не послушала его, когда он велел тебе уйти в укрытие.

— Ясно, — выдохнула я.

Вот кто всё доложил. Этот добряк и пузач дон Карло.

— Что тебе ясно, Ирене⁈ — прохрипел в исступлении герцог, сжав кулак. — Если ты ещё раз ослушаешься моего приказа, я посажу тебя под замок. Или лучше на цепь посадить, как собаку, чтобы не шлялась где попало!

Ну, начал опять грозить. Но отчего-то я знала, что на цепь он точно меня не посадит. Я уже немного узнала де Ортега, и он не отличался жестокостью.

Я прищурилась и недовольно окинула Альваро взглядом. Он был всё в той же кольчуге и доспехе, что и ночью, когда я наткнулась на него в коридоре. Только без шлема. Лицо в копоти, рукав короткого камзола порван и окровавлен, волосы яростно взлохмачены. Похоже, он даже не ложился сегодня. Видимо, после боя ему сообщили о моём проступке, и он сразу прибежал меня ругать.

Мне отчего-то стало жаль его.

— Вы ранены, ваше сиятельство? — спросила тихо я, подходя к нему и пытаясь прикоснуться к его окровавленному рукаву.

— Нет. Так, царапина от пролетевшей мимо стрелы. Ты не ответила на мой вопрос.

— Какой?

— Ты больше не будешь своевольничать, или мне запереть тебя?

— Как же тогда я буду драить полы и мыть окна в этом замке?

После моих слов герцог глухо выдохнул, и я увидела, что он даже немного остыл в своем недовольстве.

— Не будешь ты это делать, — заявил он вдруг, чем весьма удивил меня. — Твое дело — вспоминать и слушаться меня.

Он подошел ко мне ближе и уже тише сказал:

— Ты, похоже, намеренно меня провоцируешь, Ирене? Тебе нравится меня бесить так?

— И вовсе нет, — замотала я головой.

Альваро как-то криво усмехнулся и протянул руку, провел пальцами по моей щеке.

— Тут грязь, ты плохо умылась, Ирене.

В его голосе уже послышалась ласка, а он оказался совсем близко. Взор его тоже стал другим, горящим и поглощающим. И я поняла, что он намерен поцеловать меня. Его близость была слишком давящей и агрессивной, а еще как-то завораживающе-зовущей.

Когда его рука потянулась к моей талии, я так испугалась, что тут же выпалила:

— Я кое-что вспомнила. Насчет той ночи.

Альваро тут же замер, опустил руку и заинтересованно спросил:

— Что же?

Я быстро отступила от мужчины на шаг, так было спокойнее.

— Та старуха, раскрашенная и противная, она обучала нас почти три часа, как себя вести. И говорила, какие верно разжигать благовония и сделать так, чтобы вы быстрее отключились.

— Отключился? — не понял Альваро, слово из моего мира явно было ему не знакомо.

— Заснул крепко, — объяснила я. — А ещё я видела мельком, как она говорила с каким-то мужчиной.

— Так? Его лицо? Ты знаешь его? Кто он?

— Не знаю. Точнее, я не разглядела его. Он стоял спиной ко мне, и я видела только его ногу в сапоге и шляпу.

— Дальше? О чём этот мужчина и старуха говорили?

— Он говорил старухе, что надо сделать всё так, чтобы никто не догадался, кто им платит.

— Это и так было понятно, что своих хозяев они не назовут. Что ещё?

— Больше ничего не слышала. Пока это всё.

— Плохо. Ничего нового и никаких зацепок, кто эта старуха. Я тоже так и не вспомнил её, хотя лицо её где-то видел.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Но я слышала, как он обращался к той старухе.

— Как?

— Очень странно. Что-то типа: «Госпожа Сусинна».

Глаза Альваро загорелись. Он схватил меня за плечи и выпалил:

— Может, «Асусена»?

— Да. Точно. Тот мужчина тихо сказал: «Госпожа Асусена»! Вы знаете, кто это? — спросила я заинтересованно, видя, что герцог точно все понял.