Маньяк и пигалица - Ева Адамова

ходишь без трусиков? — каким-то хриплым голосом спросил Демид и сильнее начал давить мне на шею. — Да нет, ты не понял. Просто с Гришей я не готова была заниматься этим, вот и не было трусов у меня таких. А с тобой готова, но только я без трусов, тех, которые нужны для этого! Нет у меня их, понимаешь? Нет! Они нужны, а у меня их нет! — Ты выпила что ли, пока меня не было? — Что? — не поняла я. — Так. По порядку. Первое. Кто такой Гриша? — Это парень мой бывший. Мы жили даже с ним. Но только три дня! — подчеркнула это, чтобы не подумал ничего. — Понятно. Второе. Причём здесь наличие трусов? Ну или их отсутствие? — Ну... они есть, но не те... — блин. Вот опять началось. Думаю об одном, а говорю всё непонятно как. — Когда я сильно нервничаю, я не могу нормально говорить, а сейчас я нервничаю. — Сейчас я тебя успокою, — опять стал меня целовать. — Успокоилась? Что там с трусами? А давай я сам проверю, есть они или нет, — и стал расстёгивать мои брюки, а мне стало так стыдно, что я расплакалась. — Ты будешь разочарован... — сквозь слёзы сказала я. — Аврора, маленькая моя, ну ты чего? — прижал меня к себе Демид. — Ну и хрен с ними, с этими трусами. Ты чего расплакалась-то? В чём дело? — Понимаешь... — начала я говорить, но не смогла продолжить, вжалась в грудь Демиду своим лицом. — Тихо, тихо, всё же хорошо, — успокаивал он меня, гладя по голове. — Ты же хочешь сегодня близости? — спросила я. — Я очень хочу, — он точно улыбается. — А у меня трусы некрасивые! — и разревелась с новой силой, а Демид начал сильно смеяться. — А мне всё равно, какие на тебе трусы; мне же не трусы твои нужны, а ты сама. — А ещё я девственница, — всхлипнула я. Говорить, так всё сразу. — Девственница? — переспросил он. И я закивала головой. — А как же Гриша? Ты же сама сказала, что он бывший и вы жили вместе. — Три дня! Мы только целовались; он хотел большего, но я не готова была, и он ушёл и сказал, что я никого себе не найду никогда, потому что я никакая. Я вообще-то его позвала жить, потому что он с родителями поругался и ему некуда было идти; пожалела его. — Ты даже не представляешь себе, какая ты такая! Да ты самая лучшая! Самая красивая и очень необычная! И как ты с такой наивностью умудрилась не попасть в руки какому-нибудь мудаку? Как вообще ты осталась девственницей с такой-то внешностью? Красотуля ты моя! — радостно воскликнул Демид. — Ты правда так считаешь? — Клянусь! Демид везёт меня к себе домой; всё это так волнительно, но в то же время я с нетерпением этого жду. — Проходи, давай, не стесняйся, — сказал он мне, когда открыл дверь в квартиру. — Как у тебя тут всё хорошо; мне нравится; мне и в первый раз очень понравилась твоя квартира, — сказала я, когда он показал мне её; в первый раз мы только в комнате были, и я ничего не посмотрела у него толком. — Рад, что тебе понравилось, — смеясь сказал он. Всё это время Демид держал меня за руку, крепко переплетая пальцы. У него такие горячие руки. Он резко остановился и впился мне в губы. — Не могу больше терпеть; хочу тебя. Ходишь тут и соблазняешь меня, — сказал он. — Мне нужно в душ, — пропищала я. Я всё ещё помню про свои неудачные трусы. Лучше голой сразу выйти! — А я с тобой пойду, — заявил Демид. — если всё очень быстро с себя снять, то он не увидит ничего. Не будет же он рассматривать моё бельё! Пусть идёт! Моё оголение прошло без происшествий; я, как и планировала, быстро с себя всё сняла и кинула на пол, потом всё разберу. Я даже помогла Демиду снять рубашку; почему-то он никак не мог справиться с ней. Мне кажется, что он сильно нервничал. Стесняется что ли? Мы быстро приняли душ. Когда он прижимался ко мне, то я чувствовала, что он тычет в меня своим членом, но смотреть на него я не стала; вдруг этого нельзя делать, а Демид ещё и нервничает сильно. Потом посмотрю, решила я. Мы быстро начали вытираться полотенцем, а потом Демид неожиданно подхватил меня под попой и унёс в спальню. Положил меня на свою большую кровать и навис надо мной. — Какая же ты красивая, Аврора. Я представлял тебя голой, но даже в мечтах ты не была настолько прекрасной, как в реальности, — голова закружилась от его слов. И заныло внизу живота. — Возьми меня, Демид! — сказала я. — Возьму; сейчас я тебя так возьму, ангелочек мой, — прохрипел он и стал целовать меня всю! Его губы и руки были везде, а я таяла, как мороженое на солнце. А когда он добрался мне между ног и стал настойчиво целовать меня снизу, то я вообще чуть не умерла от удовольствия! А потом меня прошибло таким удовольствием, что я не знала, что мне делать: оттолкнуть его или притянуть ещё ближе. Он точно задействовал свои пальцы; я чувствовала их внутри себя. Он ещё некоторое время целовал меня там, но уже не так яростно, как в начале, а просто лёгкими касаниями губ. — Понравилось? — спросил меня Демид, выглядывая из моих разведённых ног. — Очень! — радостно ответила я. — И мне понравилось, — улыбаясь сказал Демид. А глаза у него были, как у того наркомана, которого я часто видела у дома. Когда Демид встал на колени между моих ног и выпрямился, я наконец-то посмотрела на его член. — Ой, Демид. Ты уверен, что это вот всё так и должно быть? Я имею в виду, что мы, кажется, по размеру не подходим друг другу? —