Император драконов. Найти и спасти истинную - Надежда Фатеева

— Там, где должна быть, — сказал Ордо. — На своём месте, а ваше — здесь.

— Моё — рядом с ней, — ответил я.

— И это вы уже сделали, — кивнул он на мою перчатку. — Умеете читать подсказки.

Ветер попробовал сорвать последнюю фразу. Я снова коснулся ладонью в холодный камень. Не демонстрация, а механика. Счёт вернул звук. Ордо не помешал — это мне не понравилось больше всего.

Он умел давать место так, чтобы ты чувствовал это как свою свободу, а на самом деле…

— Полминуты, — напомнил он мягко. — Город слушает. Скажите ему что‑нибудь, Артур Белояров или может быть Артур Белвард, ведь так тебя звали много веков назад.

Говори, что‑нибудь, что не разрушит Печать времени и не обрушит свод мостов.

Я посмотрел на нить, на её печать света в воздухе, на ладонь Ордо, опустил взгляд на воду, которая всегда была здесь, на камень, который всегда будет здесь. На ветер, который приходит и уходит.

Я сказал, как умею говорить с теми, кто ждал моего слова:

— Мы не рвём пространство. Мы прошиваем. Мы держим друг друга и ткань времени вокруг города.

Город ответил не аплодисментами. Внизу, на набережной, человек, поднявший телефон, опустил руку, как если бы вспомнил, что у телефона нет души. Ветер переключил порыв. Вода внизу расстелилась, как шёлк, который перестали дёргать в разные стороны. Нить едва заметно потеплела. Ладонь Ордо не дрогнула.

— Красиво, — сказал он. — И в этом и беда, и спасение. Красивые слова всегда звучат правдой.

— Потому что они и есть правда, — ответил я.

— Иногда, — кивнул он. — Иногда такие слова лишь красивый декор.

Полминуты истекали и Ордо это знал, секунды так быстро кончались. Это было слышно в пространстве. Я сделал шаг вперёд, спереди оставалась узкая ступенька всего лишь на ширину моей ладони. Дальше шёл мостик, он был такой узкий, нам хватило бы места стать плечом к плечу, если бы мы хотели одного и того же, но мы хотели разного.

Слева, внизу, на воде дёрнулся свет. В ушах хрустнула тишина — не моя и не его: город, как будто, прислушался больше, чем надо.

— Дальше, — сказал Ордо, и я впервые услышал в его голосе тяжесть камня, а не мягкость золота. — Дальше будет сложнее.

— С этим я согласен, — ответил я.

Он опустил глаза к нитке — и я увидел, как ровно он держит ладонь. Как мальчик на фотографии, который не успел раньше. И как мужчина сейчас, который ещё успевает, но держит не ту ткань времени.

— Отпусти, — сказал я ему, — прошу тебя по‑человечески. —Нить. На миллиметр.

Он поднял взгляд, глаза в глаза, мелькнула вода с набережной многолетней давности — тёмная, как зеркало. Тень детской руки. Пальцы, которым хотелось сделать правильно.

— Полминуты прошли, — повторил он, будто считал вслух пульс у города. И добавил, очень спокойно: — Лиза уже сказала что‑то своё. Вы опоздаете, если будете спорить со мной.

Я не спорил. Я искал её дыхание, то самое: раз, два, три — вдох. Раз, два, три — выдох. Оно было. Ровное, чуть выше меня, как тогда. Я знал, где она. И где должен быть я.

— Тогда я скажу это ещё раз, — произнёс я для города, для ветра, для воды, для камня и — для него: — Я держу и прошиваю пространство только по её «да».

Золотая нить ответила волной, стало чуть теплее. Вода, будто услышав «да» там, где её ещё не было. Ветер на секунду устремился резким порывом нам с Лизой в такт и в эту секунду Ордо улыбнулся, но не прежней безымянной вежливой улыбкой, а по-настоящему. Апеллируя к тому чувству во мне, что тоже умеет бояться.

— Поздравляю, Артур, — сказал он вторично, тем голосом, каким закрывают протокол. — Слышать — вы умеете. Теперь осталось понять сможете ли выдержать.

Он не изменил позы, только взгляд стал глубже. И, не повышая голоса, произнёс ровно: — У вас есть ещё полминуты, пока город слушает вас, а не меня, потом будет моё слово и оно вернёт город туда, где он был до этого, если вы не удержите нить времени.

Его ладонь под нитью осталась открытой, а золотая жилка, послушно звеня, натянулась между нами сильнее. В ту же секунду мою ладонь полоснуло жгучей болью, и я понял, что он задумал.

Глава 18. Артур

Глава 18. Артур

Ветер уносит прочь голоса, но золото «слышит правду». Мы стоим втроем — я, Лиза и Ордо — по разным сторонам временного круга. Золотая нить звенит между нами, как струна, натянутая до ровного света. Под ногами холодный камень, под камнем — вода, над водой — воздух, который предпочитает рвать слова, если их не держать ровным дыханием.

— Город не вас слушает, — ровно говорит Ордо, не повышая голоса. Его ладонь поднята, и нить времени послушно лежит на высоте его жеста, не касаясь его кожи. — Город слушает меня и готов услышать цену, которую нужно заплатить. Любовь — это риск, а когда двое хватают друг друга и не держат ткань времени вокруг, ломаются поручни порядка.

— Если человек не любит, если его рука не дрожит, он может и толкнуть, — отвечаю. — Это тоже преступление, если назвать его «регламентом высшего порядка».

Он усмехается, одновременно поворачивает запястье, еле заметное движение, он не сжимает, просто поднимает руку выше, давая тем самым нити немного свободы. В воздухе меняется тон, как если бы кто‑то перекинул струну на соседний колышек.

И память вспыхивает обжигающим огнём, она не моя, не его, она вспыхивает кадром, как отпечаток с негативной плёнки. Она сейчас доступна всем в городе.

Набережная. Сумеречный, сиреневый вечер, с полосой огней по воде. Девочка тянется к перилам, чтобы «посмотреть поближе». Мальчик держит её за руку — крепко, но опоздав на долю секунды. Толпа сзади, не злая, просто тяжёлая, делает один общий шаг вперёд. Поручень хрустит, как сухая высохшая кора дерева. Кто‑то кричит, но крик поздний. Камера захлёбывается серым дождём и гаснет.

— Это вы называете «правилом одного вдоха на двоих», — тихо говорит Ордо. — Я называю это «ошибкой архитектуры».