Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

катастрофе друг друга и, призвав всех оставшихся ещё в живых драконов других цветов, устроили Последнюю Битву. В этом финальном побоище они успешно перебили друг друга полностью, кардинально устранив самый разрушительный фактор для этого несчастного мира.

Сама же Элианна, ещё в начале катастрофы, когда рушился Гьёргарн, гномий город, смогла спасти часть жителей, а её саму подоспевший Белый вытащил уже практически из руин и принёс в свой замок, раненую и почти сошедшую с ума от осознания того, какую кошмарную цепь событий запустила её женская строптивость.

Как оказалось, на Землю её решил отправить именно он, её возлюбленный — Белый дракон Серендар — один из последних уцелевших Белых. Это их родовой портал, соединённый с земной Тверской губернией, уцелел в их замке, в руинах которого мне вчера довелось побывать.

Именно Серендар решил воспользоваться одноразовым порталом для Элианны, чтобы обезопасить её от возможной погони, и в то же время сохранить хоть какую-то надежду на возвращение потомков.

Именно он перед тем, как отправиться на Последнюю Битву, уже понимая, что вряд ли кто-то вернётся с неё живым, сумел спрятать в своём поселении около замка своего младшего брата Элантара и ещё двух малолетних драконят, гостивших в то время у него — Вельгорна и Ярташа, попросив его жителей вырастить их. Призыв Войны, непреодолимый для взрослых драконов, на них, к счастью, ещё не действовал.

Он же, воспользовавшись ментальным заклятием, записал прямо в память Элианны краткую историю происходивших событий, дабы сохранить память о них для потомков. Именно он уговорил её, чуть ли не на коленях, спастись на Земле и продолжить род от земного мужчины, чтобы сохранить Дар и дал ей с собой мешочек драгоценных семян Драконь-Травы.

И она согласилась только тогда, когда он смог внушить ей, что это полностью искупит её вину в происходящем кошмаре, хотя на мой взгляд, да и, судя по всему, Серендар разделял моё мнение, вины этой девушки не было ровным счётом никакой.

Разве в том, что вода переливается через край чаши, есть вина последней упавшей капли?..

Разве виновата искра, выскочившая из-под кирки горняка, что в подземной каверне годами копился невидимый и смертоносный рудничный газ?..

Разве не гордыня и ярость, обуявшие эту слишком чванливую крылатую расу, привели к гибели целого мира, и разве Элианна, всего лишь поступившая по велению сердца, должна быть привязана к позорному столбу и проклята на веки вечные?..

Меня душили слёзы, которые, не дойдя до глаз, испарялись от злости, жгущей изнутри.

Вот почему во всех мирах одно и то же?

Разве мы, люди, лучше, чем эта разноцветная рептилья свора?..

Разве не мы напичкали собственную планету оружием, которое при одном неосторожном чихе, может погрести под радиоактивным пеплом нас всех?.. Разве не висим мы сейчас на точно таком же тонком волоске остатков чьего-то здравого смысла?..

И разве непонятно, что эта ситуация в принципе разрешима только тогда когда каждый — КАЖДЫЙ человек или дракон поймёт, что именно он в ответе за всё, что происходит с его миром?..

— Ева? — тихо спросил Вельгорн, и я вздрогнула от неожиданности. — Что случилось? Почему тебе так плохо?.. Ты что-то узнала?

В ответ я вскочила с постели и уставилась на него сухими горящими глазами.

— Да. Мне нужно поговорить с вами всеми, Вельгорн. С вами и со всеми Хранительницами, если нас действительно трое, то надо найти последнюю. Но это позже. Сначала надо сделать это чёртово «антизелье».

— Так ты всё-таки нашла рецепт?..

— Нет. Но теперь я точно знаю, что была права, и это зелье стало страшным оружием в руках слишком амбициозных девиц, которых не устраивало быть столбовыми дворянками, чёрт их разбери. Хотелось быть владычицами морскими, а золотая рыбка чтоб была у них на побегушках.

— Я тебя не понимаю, Ева, — обеспокоенно сказал Вельгорн, тоже поднимаясь. — Ты плохо выглядишь, ты что, вообще не спала?

— Нет. Не спала. Но это неважно. Надо действовать.

Мои глаза метнулись к кустику Драконь-травы, которая, казалось, чувствовала себя отлично рядом с нами и даже заметно распушилась и похорошела, довольно сияя сиреневыми цветочками.

— Рецепта зелья нет, но, мне кажется, я поняла принцип его действия. Ведь ты говорил, что Драконь-трава — это, по сути, концентратор магии, так?..

— Да, этому нас учили с детства.

— Ну вот. В составе моего зелья Истинной сути есть травы, которые имеют успокоительный эффект — валериана, корень синюхи, чабрец. Обычные земные травки. Но разве такие росли в Дова-Норре? Разве ваши травы не отличаются от наших?..

Дракон молча посмотрел на меня расширенными глазами. А я пристально смотрела на него, продолжая размеренно говорить, ощущая то редкое состояние абсолютной ясности ума, когда интуитивно ощущала, какую траву или компонент лучше взять для очередного состава:

— Вот и я про то же, Глеб. Бабушка просто замаскировала под успокоительное сам концентрат Драконь-Травы. Это для меня было сделано — я ж фармацевт, как-никак. Я не верила тогда ни в какую магию. Значит, если химический состав ни при чём, остаётся… что? Почему формируется столь сильная связь между драконом и Хранительницей, если само зелье — это просто концентрат магии?.. Какой компонент появляется в зелье от того, что его готовит та или иная женщина?..

Я молча ждала, что он скажет. А он, уже явно всё поняв, всё не хотел признать очевидное.

— Отпечаток ауры женщины, — наконец, вымолвил он, отвернувшись в окно. — Частица её истинной сути.

— Бинго, сударь. — Я специально обошла его, загородив окно, и снова заставила его смотреть мне в глаза. — Любой женщины. Не обязательно Хранительницы. Ты сам сказал, что Хранительницы ничем не отличаются от обычных женщин, разве что наличием какого-то дара. Я вообще подозреваю, что название «Хранительницы» поначалу не означало ничего особенного… Ну, может, это были те женщины, что умели готовить зелья с Драконь-травой, а потом, сообразив, что из этого можно извлечь немалую выгоду, соорудили нечто вроде таинственного Ордена и стали, по сути, заправлять вашим драконьим царством. Через подчинение себе его самых сильных представителей. Не удивлюсь, если они и против Норрина интриговали, а то и попросту убили.

— Это уже как-то чересчур, Ева, — пыхнул ноздрями дракон, но в его голосе слышалась еле заметная нотка неуверенности. — Ты… да нет, это просто невозможно…

— Нифига не чересчур, Глебушка, — жёстко припечатала я. — У нас ведь всё то же самое, а люди — они везде люди. А уж тем более, жадные до власти бабы.

— Прекрати, пожалуйста, — сердито взмолился Вельгорн. — И не зови меня «Глебушкой»! Ты знаешь моё истинное имя!

— Нет уж,