Когда миры соприкасаются - Кут Лекс

заживляющим раствором, на которых была видна засохшая кровь, просачивающаяся из недавно разорванной плоти. Сидя в тишине, она понимала, что что-то не дает ей покоя. Будто она узнала что-то важное и успела забыть. Девушка вспоминала события сегодняшнего дня, думала о том, что теперь будет с Льюпином, размышляла о его матери, радовалась знакомству с Флорой и поняла, что это Флора ей шептала рецепт для лечения мамы. Она преисполнилась к ней теплыми чувствами и благодарностью. Стал мучить вопрос: как так получилось, что Флора была рождена человеком, но стала нимфой и кто такие нимфы? Видимо, нимфы - это лесные лекари, раз оборотни – армия. Как много она еще не знала. Девушка переживала за родителей, думала, как будет все объяснять, не раскрывая тайны. Позволила себе помечтать о том, чтобы Флора и Гронс были вместе.

Она не спала всю ночь, заботясь о Айсгайте, меняла ему повязки, делала холодные компрессы, когда ему было жарко и укрывала одеялом, когда тому было холодно, отпаивала жаропонижающим чаем и поддерживала огонь в печи.

Ранним утром, Айсгайт открыл глаза и чувствовал себя здоровым, раны почти не болели, рядом с ним, на самом краю кровати, лёжа на правом боку спала Беллатрикс. Ее спина еле прикасалась к боку Айсгайта, голова лежала у него подмышкой, ноги касались пола. Правая рука была вытянута вверх рядом со лбом мужчины, и держала марлю. Беллатрикс ночью протирала его лоб и лицо снежным компрессом, так и уснула.

Айсгайт не хотел ее будить, он аккуратно положил вытянутую руку вдоль края кровати, чтобы девушка не упала и ждал, когда она наберется сил и проснется.

глава 17

Ждать пришлось недолго. Беллатрикс открыла глаза, и увидела перед собой большое, мужское плечо и резко села на кровати, что вызвало легкое головокружение, Девушка облокотилась одной рукой на мягкую поверхность, а вторую приложила к совей голове.

- Ты в порядке? – Немного взволнованным голосом спросил Айсгайт.

- Да. Немного голова закружилась. Ничего страшного. Ты как себя чувствуешь? – Она отняла руку от головы и посмотрела на полуобнаженного мужчину.

- Мне намного лучше. Почти все прошло. – Он снял с твердой груди марлю, чтобы убедиться, что все зажило. На том месте, где вчера был глубокий след от когтей разъяренного волка, сейчас оставался только большой, грубый рубец.

- Как это? – Беллатрикс не поверила своим глазам, она протерла их, и посмотрела снова. Там, действительно, был только рубец.

- Скоро и шрама не будет.

- Как это? – Она не переставала удивляться.

- Не только на оборотнях все быстро заживает. Повезло что немного крови потерял, иначе, было бы совсем тяжко.

- И не болит?

- На удивление, болит. Видимо он сильно постарался.

Беллатрикс села на стул за стол, давая возможность Айсгайту встать с кровати.

- Я помогу – С этими словами девушка подошла к мужчине сзади, чтобы снять повязки со спины. На лопатках все почти зажило, там были только глубокие шрамы. Но на пояснице, туда, где Льюпин впился своими клыками и пытался выдрать часть тела, оставались еще немного кровоточащие раны. – Тут еще не зажило. Сейчас сделаю новую повязку. - Она взяла кусок марли, намочила его настойкой, приложила к ране и начала его обвязывать бинтом.

- Не туго? – Спросила Беллатрикс, завершив процесс.

- Нет. Хорошо. Спасибо.

- Дай посмотрю шею. – Девушка резво подошла и без задней мысли сняла марлю, пристально вглядываясь в место раны, как, обычно делал ее отец, осматривая свою работу. – Тут все в порядке. Ты здоров. – Она ему улыбнулась. Тут девушка поняла, что стояла впритык к полуобнаженному красивому мужчине, который поглядывал на нее со смешливой улыбкой, сверху вниз. Ее глаза были на уровне его шеи, взглянула в изумрудные глаза исподлобья и немного покраснела. Поспешив скрыть свое смущение, она начала собирать испачканную марлю.

– Ты здоров. Мне пора домой.

- Может, хотя бы позавтракаешь? – Одеваясь произнес Айсгайт, нежный бас которого, сейчас вызывал у девушки мурашки.

- Нет. Спасибо. Мне, правда, пора.

Мужчина был немного расстроен.

– Но не забудь, что ты мне еще не ответил на вопрос. – Ее слова подняли настроение.

- Договорились, приходи, как будет желание.

- А я смогу найти твой дом? В прошлый раз его здесь не было.

- Да, я скрываю его от посторонних глаз, проявляю это место только для нуждающихся - здесь нередко ночуют заблудившиеся охотники, или путники, в метель. Для тебя он будет всегда открыт.

- Ты и так умеешь?

- Я много, чего умею.

- Еще свидимся, только не провожай. Сейчас светло, а тебе нужно поправляться.

Беллатрикс вышла из маленькой хижины и направилась домой. Небольшое, интригующее волнение заставляло, что-то переворачиваться в животе. В прекрасном настроение, она шла домой, напевая какие-то песни себе под нос и немного пританцовывая, проверяя, не провожает ли Айсгайт. Конечно, ей не нравилось, что она никогда не могла побыть одна, но сейчас, настроение это не портило.

Дома ее ждали встревоженные родные.

- Как ее брат?

На мгновение Беллатрикс опешила. Брат? Какой брат? Через пару секунд она вспомнила рассказ Флоры.

- Ему намного лучше. Ночью поднималась температура, но я приготовила отвар из Иван-чая и таволги.

- Я горжусь тобой. Это твой первый пациент – Было видно, как радость и гордость переполняли Сальватора.

- Кто вообще такая Флора и почему ты никому ничего о ней не рассказывала? – Строго спросил Гронс.

- Что сделали с собакой? – Кричала Мюз.

- Ты ела? – Интересовалась мать.

Беллатрикс еще не успела раздеться, как ее завалили вопросами. Когда она сняла пальто, Авис ахнула. Посмотрев на свое платье, девушка поняла, что сильно испачкана кровью.

- Это не мое. – Поспешила успокоить родных.

- Он так много крови потерял? Сколько же ему лет, что он выжил? – Поинтересовался отец.

Беллатрикс не знала, что ответить и сказала, что возможно, там еще кровь Флоры и кого-то из местных, потому что они пытались оттащить собаку.

- Что стало с собачкой? – Интересовалась Мюз.

- От нее избавились. – Быстро ответила Беллатрикс, сестра захныкала. – Мюз, она напала на ребенка.

- Мне все равно жалко собаку, могли и на цепь посадить, зачем же избавляться? – Мюз обиделась на весь мир, надув губы ушла в комнату грустить о жестокости жизни.

После того, как Беллатрикс переоделась,