Восемь секунд - Кейт Бирн

Руни толкает меня носом в спину, и мы смеёмся, размыкая объятия. Я удерживаю коня за удила, пока Уайлдер гладит его бархатный нос.

— Но я не могу дальше так гонять Руни. Нам пока везло, но в любой момент нас может пнуть один из этих убийц на четырёх ногах — так же, как и тебя там, снаружи. Я не могу всё время подвергать его опасности. И я ценю твоё беспокойство. У меня ещё никогда не было того, кто заботился бы обо мне вот так.

— Делай так, как считаешь нужным, ладно? — мягко говорит он. Его ладони скользят по моей спине, когда я поворачиваюсь обратно к коню. Я снова сажусь в седло — теперь уже спокойная и собранная.

Мой взгляд невольно задерживается на персиковой ленте, обвязанной вокруг его шляпы. В точности такая же, как у нас с Руни. Сердце так сильно сжимается от этого вида, что становится трудно дышать. Приходится несколько раз сглотнуть, чтобы проглотить застрявший в горле ком.

Лёгкое кивание Руни говорит мне, что он тоже готов. Мы поворачиваемся к арене.

— Увидимся позже.

— И с этим сбитым баррелом Шарлотта получает штраф в пять секунд, друзья. Её итоговое время — двадцать пять целых и три десятых секунды. Сегодня она останется без призовых, но этот результат вряд ли выбьет её из нынешнего первого места в таблице национального рейтинга.

Голос комментатора всё ещё эхом тянется за мной, пока я веду Руни обратно в стойло — перекусить и отдохнуть. На этот раз поводья кажутся тяжелыми, а привкус поражения — горьким. Руни идёт близко, его тёплое дыхание согревает мне шею. Я понимаю, что не стоит слишком расстраиваться: проигрывают все, и это когда-нибудь должно было случиться. Но я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться, пока мы подходим к конюшне.

Это целиком моя вина. Я позволила себе отвлечься. Слишком отошла от привычных предзаездных ритуалов. Стала чересчур уверенной, что все перемены вокруг никак не повлияют на главное для меня — доказать, что я умею гонять. Что мы с Руни можем побеждать.

Я опускаю голову и быстро принимаюсь за дело: закрепляю Руни в стойле, действую на автомате. Снимаю седло и убираю его на место, даже не задумываясь. Повернувшись к стене спиной к коню, тянусь за щёткой — хотела уделить ему чуть больше внимания, чтобы самой хоть немного полегчало.

Вдруг меня резко прижимает к стене стойла — Руни бьёт копытами и пронзительно, отчаянно ржёт. Этот пронзительный, тревожный крик заставляет меня мгновенно напрячься, я едва могу вдохнуть. Резко оборачиваюсь, в поисках опасности тянусь к его поводу. Конь мечется, глаза расширены, всё его поведение кричит о панике. Я хватаю поводья, пытаюсь заставить его сосредоточиться на мне, одновременно лихорадочно осматривая пространство.

И вот — под расшатавшейся доской внизу стойла исчезает спина змеи с характерным рисунком и хвостом-погремушкой. Сердце замирает, а потом проваливается куда-то в живот. Я стою, не в силах пошевелиться, пока холодный страх расползается по телу.

Гремучая змея.

— Чарли, я так виноват, это всего лишь один заезд… — голос Уайлдера доносится от полуоткрытой двери стойла, но это мгновенно возвращает меня в реальность. Я падаю на колени, торопливо осматривая передние ноги Руни. Чувствую, как Уайлдер заходит внутрь, его голос тихо успокаивает коня, он подбирает поводья, которые я бросила, и удерживает Руни на месте. Кажется, он произносит моё имя, но я слишком сосредоточена, чтобы реагировать.

Пальцы осторожно, но привычно и быстро скользят вдоль его ног. Я ищу… и боюсь найти.

И нахожу — чуть ниже колена на левой передней ноге — две крошечные, но глубокие проколы, из которых медленно сочится кровь.

— Его укусили, — мой голос едва слышен.

Горький привкус подступает к горлу, в животе скручивается тугой узел от страшных мыслей, что это может значить. Мой конь — мой постоянный спутник — укушен змеёй. Даже если разумом я это осознаю, сердце цепляется за одно: что будет дальше.

— Что? — в голосе Уайлдера тревога и растерянность. Я поднимаю на него глаза, но всё расплывается от слёз. Глубоко сглатываю и пытаюсь придать своим словам больше силы, чем у меня есть на самом деле:

— Руни укусила змея. Гремучая. — В голосе звучит уверенность, но встать мне тяжело. Руки всё так же лежат на коне, я глажу его, успокаивая, пока он начинает беречь больную ногу.

— Чёрт, — выдыхает Уайлдер. — Кто-нибудь, ветеринара! У нас конь с укусом змеи, ему срочно нужна помощь! — его голос мгновенно привлекает внимание, и откуда-то в проходе доносится ответ.

Его ладони обхватывают моё лицо, большие пальцы стирают слёзы, оставив на щеках солёные дорожки. Он мягко сжимает мой затылок, чуть встряхивает, заставляя смотреть на него. Мир кажется перевёрнутым, но в его взгляде есть та самая надёжность, за которую я его люблю. И с какой-то особенной уверенностью он кладёт ладонь на морду Руни:

— Я с вами. С вами обоими. Всё будет хорошо.

Что-то в его тоне словно даёт мне разрешение сломаться. Вся решимость, за которую я цеплялась с конца заезда, рушится. Я прячусь в его объятиях и просто оседаю в них.

13

Уайлдер

ЛАРАМИ, ВАЙОМИНГ — КОНЕЦ ИЮЛЯ

Шарлотта не отходила от Руни ни на шаг. И я её понимаю, но это не мешает мне волноваться. Она бледная, плечи опущены, руки то и дело заплетают и расплетают прядь его гривы. Обычно уверенная, живая, она сейчас замкнута и подавлена. Такая маленькая на полу конюшни, с тяжёлой головой Руни на коленях.

Ещё до приезда ветеринара мы с парнями перевели Руни в другой денник — побольше и подальше от остальных. Здесь врачу будет проще работать, и мы не будем мешаться. В стороне есть небольшая комната с раскладушкой у стены. Похоже на место, куда приводят кобыл рожать или размещают тяжелораненый скот, которому нужен круглосуточный уход. То, что надо, потому что Шарлотта всё равно не согласится вернуться в трейлер этой ночью. Да я и не планирую её уговаривать.

Ветеринар сказал, что укус лёгкий. Вероятно, змея укусила в защиту, впрыснув совсем немного яда, а не атакуя всерьёз. Наверное, она просто испугалась, когда Руни оказался рядом, и среагировала. Антидот уже ввели, рану промыли и перебинтовали. Люди из персонала осмотрели территорию и нашли гадину неподалёку от дырки в обшивке — она грелась на солнце, как ни в чём не бывало.