Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

Мои губы сами потянулись к нему.

Медленно, бережно я исследовала его губы, позволяя себе раствориться в этом моменте. Игорь ответил с той же неторопливой, глубокой страстью. Его руки скользили по моей спине, притягивая всё ближе, даря ощущение защищённости.

Постепенно мы опустились на мягкий ковёр, не прерывая поцелуя. В этих ласках не было места торопливости и жадности, только внимательное изучение друг друга, трепетное отношение к каждому моему движению, каждому вздоху.

Его руки снимали с меня одежду, как оболочку чего-то драгоценного. Каждое прикосновение было наполнено трепетом и благоговением. Его губы выжигали по моей коже карту нового мира. От шеи к ключицам, ниже, исследуя каждый сантиметр.

Моё тело, привыкшее к грубой торопливости, оттаивало под этой почтительной нежностью. Незнакомая волна чувственности разливалась внутри, пробуждая давно забытые ощущения.

Мы двигались в едином ритме, где каждый вздох, каждое прикосновение были наполнены глубоким смыслом. В этом танце не было «я» и «ты». Было только «мы».

Я смотрела в его глаза — тёмные, бездонные — и видела в них только своё отражение. Не тени прошлого, не призрака будущего. Только настоящее, только здесь и сейчас. Только мы вдвоём, слившиеся в единое целое.

Наслаждение нарастало медленно, словно волна, которая постепенно накрывает с головой. Оно заполняло каждую клеточку моего тела, пока не взорвалось ослепительной вспышкой, сметающей всё на своём пути. Я крикнула, содрогаясь в сладких судорогах, теряя границы.

Его стон, глухой и сдавленный, стал финальным аккордом.

Мы лежали на ковре, переплетённые в темноте, тяжело дыша после пережитого. Его рука покоилась на моём животе, даря тепло.

— Ты… в порядке? — его голос был хриплым от страсти и нежности.

— Лучше не бывает, — прошептала я, прижимаясь к нему ближе. И это была абсолютная, кристально чистая правда. В этот момент я чувствовала себя живой, как никогда, настоящей, любимой.

Игорь повернулся на бок, опёрся на локоть и посмотрел на меня своим глубоким, проникновенным взглядом. Эти глаза когда-то пугали меня своей серьёзностью, но теперь я видела в них только искренность и заботу.

— Я не обещаю тебе страстей и бурь, Ань. Но я обещаю, что каждый день буду стараться делать тебя счастливее.

Глава 29

Я расставляла свежие цветы в главном зале «Солнечного уголка», но даже моё любимое занятие не помогало мне отвлечься от вихря мыслей в голове: Максим, его дочь, эта авария и мои отношения с Игорем.

Часы тикали, гости приходили и уходили, а я всё продолжала переставлять вазы, расправлять скатерти, поправлять салфетки. Делала всё, чтобы не думать о том, что происходит в моём сердце.

Телефон завибрировал, высветив на экране имя «Максим». Я едва не уронила дорогую хрустальную вазу. Глубокий вдох… Ещё один… Палец нажал на зелёную кнопку.

— Аня, привет! Прости, что отвлекаю. Катя… После вашей встречи она просто не даёт мне проходу. Всё спрашивает: «Где та красивая тётя». Умоляет устроить снова вам встречу.

Я крепче сжала трубку, перед глазами тут же возник яркий образ той неугомонной малышки в розовом платье. А её мама, Ольга… Такая тихая, скромная, словно тень своего энергичного ребёнка. Она только беспомощно улыбалась, глядя на выходки дочери, словно не зная, как справиться с этим маленьким ураганом.

— Она у вас чудесная, — сорвалось с моих губ само собой.

— Это мягко сказано, — он усмехнулся, но я уловила в его голосе отцовскую гордость. — Так ты… придёшь? В субботу, в центральный парк?

Мозг кричал: «Нет! Прекрати это немедленно!». Должна была отказаться, зная, что это неправильно. Но перед глазами стояло её раскрасневшееся, счастливое личико, её озорные глаза, полные ожидания. Как я могла лишить этого ребёнка радости?

«Только ради Кати», — твердила я себе, хотя понимала, что совершаю ошибку. Но сердце не слушало доводов разума.

— Хорошо. Только ради Кати.

* * *

Суббота встретила меня ярким солнцем и по-летнему тёплым воздухом. Парк жил своей обычной жизнью: смеялись дети, шелестели листья, играла музыка. Но среди этого многообразия я сразу заметила Максима и Катю.

— Тётя Аня! Ура-а-а! Вы пришли! — звонкий голос прорезал шум парка. Катя, словно маленький ураган в разноцветном платьице, налетела на меня, разбежалась и обхватила ногами, как лиану.

Максим шёл следом. Чуть поодаль, с огромной сумкой для пикника, скромно семенила Ольга.

— Здравствуйте, Анна, — тихо произнесла она, и её щёки окрасил лёгкий румянец. — Катюша так ждала…

— Папа скучный! — не отпуская моей руки, с энтузиазмом объявила Катя. — Он всё про работу говорит. А мама боится на каруселях. Пойдёмте на самую страшную!

И понеслось! Мы носились по парку, как сумасшедшие. Катя висела на Максиме, словно маленькая обезьянка, а я страховала её. Ольга, забыв о своём смущении, весело смеялась, наблюдая за нами.

Я, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и пятном от мороженого на блузке, вдруг поймала себя на мысли, что не чувствовала себя такой жизнерадостной уже много месяцев. А Максим… Он словно сбросил тяжёлую броню. Его взгляд стал мягче, а в уголках губ появились давно забытые морщинки от улыбки.

Когда Катя увлеклась постройкой песочного замка, а Ольга разворачивала на скамейке свой импровизированный пикник, мы с Максимом оказались рядом, плечом к плечу. Заходящее солнце золотило верхушки деревьев.

— Спасибо, — тихо произнёс он. Его рука была так близко, что я буквально ощущала исходящее от неё тепло.

— Я… не видел её такой счастливой. И себя… тоже, — добавил Максим.

Я замерла, боясь спугнуть этот хрупкий, запретный миг.

— Совсем забыл, каково это, — прошептал он тихо, что эти слова, казалось, были предназначены только для моих ушей. — Просто радоваться. Без всяких причин.

И тогда его пальцы медленно, почти невесомо скользнули по моей руке. Это было такое лёгкое, мимолётное прикосновение, что у меня по коже побежали мурашки, а в груди вспыхнул знакомый, предательский огонь.

В воздухе повисло невысказанное «что, если?», сладкое и горькое одновременно.

И в этот самый момент я заметила Ольгу. Она стояла неподалёку с бутылкой воды и внимательно наблюдала за нами. Видела, как его пальцы коснулись моей кожи. Как загорелись мои глаза.

В её взгляде, обычно таком кротком и покорном, вдруг промелькнуло осознание. Она поняла: несмотря на то, что мы с Максимом не живём вместе, невидимая нить между нами всё ещё существует. Что между нами тлеют угольки чувств, готовые вспыхнуть при первом же порыве ветра. Но вместо того, чтобы отступить, в её глазах зажглась решимость.

Теперь в её взгляде читалось нечто новое: «Я вижу, что между вами не всё кончено. Но я тоже