Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Я перед тобой виновата, а Сашка переживал, всё ли с тобой в порядке. Беснов сказал, что у тебя с Виком опять была стычка. Это моя вина, что он так на тебя реагирует.

– Твоя? – меня всю разворачивает в её сторону. – Как это? Что я тебе сделала?

Кира достаёт из кармана пачку сигарет.

Офигеть. Не думала, что она курит. От неё никогда не пахло. Да и вроде сейчас уже не модно у золотой молодёжи, если только у таких отморозков, как её брат.

– У тебя вредные привычки? – не выдерживаю я, потому что припоминаю, что в соцсетях Кира вроде пропагандирует здоровый образ жизни.

– Даже больше, чем ты думаешь, – криво усмехается она, доставая сигарету. – Но эту я победила. Только пачку с собой ношу.

Она и в самом деле не прикуривает, а начинает катать сигарету между пальцами, постепенно высыпая из неё табак.

– Вик не настолько ужасен, как ты думаешь, – вздыхает Кира и, видя выражение моего лица, добавляет: – До ангела ему далеко, верно, но он не так плох.

– С тобой – возможно, – не отрицаю я. – Но какое отношение это имеет ко мне? Почему ты виновата в неадекватности Вика?

Глава 28. Тая

Кира выбрасывает измученную сигарету.

– Знаешь, Вик никогда не был душкой, – криво усмехается она. – Он довольно резкий парниша, и его частенько заносит на этой почве. В основном, в отношении людей. Надо сказать, брат действительно редко ошибается. Чует гнильцу. Но с тобой он промахнулся, и не желает этого признавать. Я не понимаю, в чем проблема сейчас, но изначально дело в том, что он принял тебя за Лешкину няню.

– И что? – я взвиваюсь. – Быть няней это стыдно? Это что-то грязное? Люди, занимающиеся подобной работой, не достойны человеческого отношения?

Если Кира хотела как-то обелить брата, то у нее вышло строго наоборот.

– Нет, дело не в профессии…

– А в том, что ему просто ударила мочу в голову, – отрезаю я.

Если няня, значит, у нее нет права голоса? Можно ей юбку задирать?

– Тай… Дай договорить. Мне неприятно рассказывать такое про свою семью, но… Короче, – набирает она в грудь воздуха и, нервно позвякивая ключами в кармане тренча, выдает. – Все наши няни рано или поздно оказываются под отцом. Именно поэтому, собственно, и уволили последнюю. Как раз в четверг. Мачеха с утра пошла в бассейн, а там какие-то работы проводятся. Она вернулась и застала отца с этой нянькой. Естественно, был омерзительный скандал. Такой, что я впервые подумала, что Дина уйдет от нас. Я сдуру позвонила Вику. Вообще-то не стоило этого делать. Он и из дома-то свалил жить отдельно, чтобы не смотреть на все это. У них с отцом и так непростые отношения, а на этом фоне все становилось хуже и хуже. Так, что брат просто решил, что ты та самая нянька.

Я смотрю на Киру во всей глаза.

Это, конечно, объясняет первые сказанные мне Виком слова, но не дает никакого понимания, что у людей в головах. Как можно так жить?

Нам богатых не понять.

По крайней мере, ясно почему Архипов больной. Пятёра ему за попытку смыться из дурдома, но, похоже, поздно.

Повреждения головного мозга необратимы.

Да и мне с трудом верится, что Вик такая неженка, что измены отца мачехе нанесли ему травму настолько, что он из просто «резкого парниши» превратился в исчадье ада.

Сам он ведет себя ничуть не лучше папаши.

Яблочко от яблоньки.

И снова всплывает воспоминание, как Архипов тискал меня под свитером.

Может, та нянька и не хотела ничего вовсе.

– Это ни фига не тянет на оправдание, – отмахиваюсь я хладнокровно от исповеди Киры. – В данной ситуации я сочувствую только твоей мачехе. То, что я никакая не няня, ты сказала брату еще тогда, когда вернулась, а он продолжает травить меня и оскорблять уже сколько? На ровном месте. Я ведь ничего ему не сделала. По роже он получил заслуженно. И продолжает заслуживать и дальше.

– Вик никогда не был душой на распашку. Говорит-то он прямо, что думает. А вот о чем думает, не говорит, – вздыхает она. – Стоит тебя упомянуть вскользь, и он начинает съезжать с катушек. Я не знаю, почему он так бесится. И в ближайшее время узнать у меня не получится. Сейчас я – враг народа номер один.

Я сейчас, что, должна пожалеть бедненькую Киру, что она поссорилась с братом?

Ага. Разбежалась. Волосы назад.

– И не надо. Ни упоминать меня, ни узнавать ничего. Я просто хочу, чтобы он держался от меня подальше. Ясно?

С катушек, видите ли, он съезжает!

А что я чувствую, никого не волнует.

И я, блин, молодец! Стою тут, уши развесила, мерзну, пока мне душещипательные подробности семейной драмы рассказывают.

Меня это все не касается.

– Ясно. Я просто не хотела, чтобы ты думала, что я так подстроила специально… ну в пятницу…

Мне надоело слушать Киру, и дело не в том, что я не верила, что она может говорить правду.

– А это уже неважно, специально или нет. Вик постарался, чтобы все испортить. Шлифанул твою «неспециальность» отточенным сволочизмом.

– Тут что-то не так, Тай. Он тебе точно не говорил, почему к тебе так прицепился?

Это она на что сейчас намекает? Что в поведении Вика могу быть виновата я?

Ну потрясающе просто!

– Говорил, – выплевываю я. – Что я богомерзкая потаскушка, которая даже дышать не должна в сторону его друга.

Кажется, такого Кира не ожидала. У нее в буквальном смысле слова глаза из орбит вылезают.

– Э… но… ведь… Вик сам тебя ждал. Он реально ждал, что ты останешься после концерта, чтобы поехать с ним… – она почти заикается.

– Это говорит только о том, что у него плохо с головой.

– Нет, ты не поняла. Вик считает себя пупом земли. То есть, если бы он думал, что ты недостаточно хороша для Беса, то уж и сам тогда не обратил бы на тебя внимания. А он психовал, что ты заставляешь его ждать… В смысле, Вик всерьез собирался тебя… – и тут Кира замечает выражение моего лица, – прости. Я не то имела в виду…

– Знаешь, что? Катитесь вы оба с вашим