Не вижу зла - Айви Фокс

— Я же говорил тебе. Просто хочу потусоваться. – Я пожимаю плечами, пиная ногами сиденье перед собой.

Потому что, если мы этого не сделаем, то, скорее всего, я и мои лучшие друзья до конца наших дней будем видеть дневной свет только сквозь железные решетки. Так что дай парню передышку, ладно?

— Ты это уже говорил, – выплевывает она, ничуть не взволнованная этой идеей.

К черту мою жизнь.

Мы в полной заднице. И я не знаю, что с этим делать. Как, черт возьми, я могу завоевать расположение такой девушки, как Стоун, если даже говорить то толком не умею? Я двадцатидвухлетний футбольный бог Ричфилда, и все же я здесь, такой косноязычный16 и весь в дерьме. Серьезно, иногда быть мной – полный отстой. Это чертовски сложно. Мне просто нужно поговорить с ребятами и посмотреть, сможем ли мы решить это каким-нибудь другим способом, чтобы Общество не выполнило свою угрозу. Я имею в виду, может быть, Кольт или Истон могли бы сменить меня. Не то чтобы мне эта идея нравилась больше. То, что кто-то из этих придурков приударит за Стоун, меня не устраивает. На самом деле, сама мысль об этом выводит меня из себя.

Дерьмо. Я запутался.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Мой разум все еще находится на поле битвы, когда я чувствую, как сильные, ловкие пальцы перебирают пряди моих волос, запрокидывая мою голову назад, и я заглядываю в пронзительные изумрудные глаза.

— У тебя и впрямь это плохо получается, не так ли, красавчик? – воркует Стоун с такой нежностью в своих зеленых глазах, какой я никогда раньше не видел.

Черт возьми, она прекрасна.

Конечно, Стоун может выглядеть так, будто скорее зарежет тебя, чем поцелует, но это не умаляет ее природной красоты. На нее просто невозможно не смотреть. И вот я здесь, придумываю, как пробраться в ее жизнь, чтобы испортить ее, когда этого потребует Общество.

Фан-мать твою-тастика.

Она не отрываясь смотрит мне в глаза, и я заставляю себя держать их широко открытыми, все время надеясь, что она не прочтет правду за всей той ложью, которой ее кормят.

Ты видишь, какой я уродливый внутри, Стоун?

Что я сделал?

Что мне придется из-за этого сделать?

— Ты часто это делаешь, не так ли? Теряешься в своих мыслях? Интересно, что там творится у тебя в голове, – с любопытством шепчет она, проводя пальцами по моим непослушным локонам и массажируя кожу головы.

Ее нежные прикосновения кажутся чертовски невероятными. Мои напряженные плечи начинают расслабляться, как и все остальное тело. Ну, почти все. Мой член не получил уведомления, предупреждающего о том, что это не прелюдия, поэтому, когда он встает, я ничуть не удивляюсь. Я облизываю пересохшие губы, пытаясь вернуть им влагу, и одновременно придумать, что бы такое сказать, чтобы не попасть в черный список Общества.

— Ты права по обоим пунктам, – робко признаюсь я, отчего эти светло-зеленые луга становятся еще мягче.

— Да, я так и думала.

Ее лицо расплывается в искренней улыбке, и мое внимание переключается с ее потрясающих глаз на сочные губы. Когда она показывает зубы и проводит ими по нижней губе, мой полутвердый член превращается в сталь.

— Перестань так на меня смотреть, – хрипит она, и ее великолепная грудь начинает вздыматься и опускаться.

— Почему? Думаю, тебе нравится, когда я так на тебя смотрю. Кроме того, кажется, я стал довольно хорош в этом, – возражаю я, храбро кладя руки ей на бедра и властно притягивая ее к себе.

— Боже, я тебя ненавижу, – бормочет она, когда я зажимаю ее между своих раздвинутых ног, так близко, что жар ее тела обжигает мой ноющий член.

— Мне все равно.

— Я не собираюсь с тобой трахаться, когда до начала следующего занятия осталось несколько минут, – хрипло предупреждает она.

— Я не прошу тебя трахаться. Твои губы прекрасно подойдут, – дразню я, проводя большим пальцем под ее футболкой. Кожа у нее гладкая, как шелк, и играть с этим маленьким кусочком – настоящая пытка.

— Я так же не собираюсь отсасывать тебе, квотербек.

Я не могу удержаться от смеха. Разумеется, я бы не отказался от того, чтобы эти накрашенные красным губы замарали мои десять дюймов17, медленно и аккуратно покрывая их помадой, пока на этом ублюдке не останется татуировка в виде малинового кольца. Однако, соглашусь на что-то более скоромное, что-то более сладкое.

— Ты собираешься поцеловать меня, Стоун.

— Теперь ты отдаешь приказы? – поддразнивает она, высоко подняв бровь.

— Я могу просто взять это, если захочу.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься.

— Эх, малышка, тебе действительно не стоило этого говорить, – восклицаю я с самодовольной ухмылкой, прежде чем поднять ее с земли и одним махом усадить к себе на колени.

Моя рука медленно обводит ее ребра, прямо рядом с соблазнительной грудью, пока не добирается до обнаженной шеи. Когда ее дыхание замирает, я обхватываю ее затылок и приступаю к самоубийству. И на случай, если я забыл ту ночь в баре, когда она впервые вошла в мою жизнь, Стоун напоминает мне, насколько убийственен ее гребаный поцелуй. Ее губы раскрываются для меня, как бутоны роз весенним утром, и на этот раз я, не раздумывая, погружаю свой влажный язык в ее рот, чтобы встретиться с ее