Заводите моторы - Ребекка Чейз

Его лицо поникло.

— Я же сказал тебе в Австралии, что у меня долго не было секса. Я никого не соблазняю. И нет, я не хочу об этом говорить, — его взгляд прошелся по длине моих ног, которые все еще были закинуты на стол. В чем его проблема с моими ногами? Я несколько раз ловила его на рассматривании их. Я опустила их на пол. — Я здесь, потому что, когда уходил, то увидел твою машину на парковке. Подумал, что ты не ела, так что принес нам ужин.

— Нам? — тогда-то я и учуяла запах пиццы: плавленый сыр, томатный соус и пепперони. Я прикрыла рот рукой, когда слюни скопились в уголке губ. Когда мы были подростками, то вместе ели подобное во время провальных сезонов. — Разве ты не избегаешь такой еды во время сезона, потому что тебе нужно уместиться в болиде?

— Ты спрашиваешь, как моя начальница или как мой… друг? — он запнулся на последнем слове, и я подняла брови. — Мы друзья?

Я пожала плечами.

— Зависит от того, сколькими кусочками пиццы ты со мной поделишься.

Он подошел ближе, нависая надо мной. На нем была та же толстовка, что и на мне, хоть он и сочетал ее с джинсами. Он одевался так же, как в подростковые годы, и мое сердце сжалось. От его близости по ногами побежали мурашки.

— Я отдал бы тебе все, если позволишь.

Он очистил место на столе, положив коробку себе на бедро, чтобы доказать свое заявление. Когда я выгнула бровь, он посмотрел на меня.

— Чтобы не заляпать твои важные бумаги.

Затем он постелил бумажное полотенце, а потом положил на него коробку пиццы. Я подпрыгнула, чтобы помочь, но, прежде чем смогла заговорить, он косо посмотрел на меня и сказал:

— Хватит пытаться все обустроить. Позволь мне сделать это вместо тебя, — он отмахнул мои руки, а потом открыл коробку и достал кусочек.

Я сглотнула лишнюю слюну, когда мои ноздри заполнил запах свежего теста для пиццы. Он протянул мне кусочек, и, когда я потянулась за ним, он убрал его и откусил. Он смеялся, пока жевал.

— Я остаюсь при своем мнении, что мальчики отстой. Чтоб ты подавился, — ответила я, подпрыгнув и выхватив кусок из его руки, а затем засунув то, что от него осталось, в рот. Я засияла от гордости, а он смеялся.

— Кончик пиццы был у меня во рту. Мы как будто бы поцеловались.

Я застыла. Раньше я говорила так Ники, когда одна из его фанаток ела половину печения и предлагала ему оставшуюся. Посиделка с Коннором в тихом кабинете навевала слишком много воспоминаний, и каждый раз мне напоминали, как от его близости учащался пульс и как я крала его толстовки, чтобы поближе ощутить его запах.

Я толкнула его, и он подмигнул, поправив кепку. Это никак не помогло моему языку прекратить щекотать губу из-за мыслей поцеловать его. Я громко фыркнула.

— Садись, Дейн, пока я не вышвырнула тебя из кабинета.

Он сел под другую сторону стола.

— Итак, расскажи мне, ты все еще слушаешь на повторе «Love Story», как когда ты готовила мне блинчики после моего возвращения с картинга?

— Не понимаю, о чем ты, — я сжала губы, чтобы не улыбнуться от воспоминания.

— И охотно бы поверил, если бы твои губы не танцевали вот так, — он уставился на мои губы, и его смешок исчез.

— Ты в порядке? Я ожидала остроумного ответа.

Он швырнул в меня салфеткой.

— У тебя соус, — его руки были сжаты в кулаки, когда он обращался ко мне.

— Дейн, ты чертовски странный.

— Учился у лучших, Колтс, — его подмигивание почти уложило меня на лопатки.

Он был таким взрослым, но не менее сексуальным, чем в восемнадцать лет.

— Не важно, — я пожала плечами, чтобы скрыть покалывание в животе. — Итак, если ты уже не слушаешь Кэти Перри, тогда кого?

— Разных исполнителей. Я послушал ту песню, которая тебе нравится. В ней есть твоя энергия большого босса. Ты слышала «Femininomenon»17?

Я покачала головой. Он ел, как мальчишка, что всегда меня забавляло. Это похоже на гонку до финиша, даже если и ел только он. Для него все было соревнованием.

— Тебе следует послушать. Я отправлю тебе ссылку. Тебе понравится, — сказал он, беседуя, словно мы были двумя людьми, которые еще не определились, кем приходились друг другу. — Что самое худшее, что было в твоей пицце, ну, вообще?

Он посмотрел на меня, когда я откинулась в своем кресле, подогнув ноги под себя.

— Как-то мы с Джекс вышли погулять, и они положили лобстера в пиццу.

Он наклонился вперед.

— Ты же знаешь, что это не странность, не так ли?

Я сморщила нос.

— Это странно, когда они заставляют тебя выбрать этого прекрасного животного, а затем убивают перед тобой. Никогда в жизни.

Он сморщился.

— Я бы умер.

— Ты чертовски драматичный.

Я швырнула в него антистрессовой игрушкой, но он с легкостью поймал ее одной огромной рукой. Он уставился на нее, и сжал ее несколько раз, а потом бросил обратно.

— Хорошая игрушка. Помогает справиться со стрессом?

Она была теплой после его прикосновения, и я засунула ее в карман толстовки, словно тепло Коннора могло наполнить мой живот.

Я пожала плечами. Может, уже пора затронуть темы, которые мучали меня с тех пор, как я разговаривала с Лайлой?

— Когда ты спросишь меня про добавки к пицце? — спросил он. — Ты знаешь, что я обожаю говорить о себе.

— Хорошо. Самая странная добавка к пицце, которую ты ел?

Он уже доедал последний кусок, а я лишь начинала третий.

— Карамелизованные бананы и персики. Это было на спор. Имеешь полное право скорчить такое лицо. Фрукты и пицца не сочетаются.

— Даже ананасы?

— Особенно ананасы. Не говори мне, что стала тем, кто портит пиццу. Я это него переживу, Колтс. Ты, должно быть, злодейка.

Я ухмыльнулась ему.

— Я еще хуже. Ты не знаешь даже половины.

Его ухмылка после моего подмигивания заставила меня улыбнуться. Дерзко покачав плечами, я слизала соус с пальцев. Его улыбка погасла, а глаза потемнели. Мои брови нахмурились, пока он пялился на мои губы и пальцы, а его большой палец поглаживал изгиб горла. Он смотрел на меня, словно я была пудингом, которым ему нужно было полакомится. Тепло разлилось по моему животу, и я схватила свой стрессовый мячик, неловко его уронив.

Он быстро прочистил горло и указал на фото моей семьи на