Заводите моторы - Ребекка Чейз

— Босс, могу я показать вам кое-что? — сказала Джекс. — Один из членов пит-команды указал мне на это раннее, и вам стоит это увидеть.

Что-угодно лишь бы отвлечься от громкого голоса отца. Он переместился к краю гаража, все еще рассказывая истории о победах команды. Очевидно, он не упомянул весь ущерб, который нанес компании.

Джекс пробежалась по съемке. В Барселоне стоял жаркий день, и я собрала волосы в хвост и закатала рукава. Когда Коннор закатывал рукава, это выглядела гораздо сексуальнее, и не только потому, что у него по всему телу были татуировки, связанные со всеми моментами: начиная от побед и заканчивая детством. Моей любимой была карта гоночной трассы Силверстоун18 на его бицепсе. Это была первая гонка, которую он выиграл в рамках Формулы-1. После нашего перемирия я несколько раз искала о нем информацию в Интернете, и, возможно, я очень надолго зависла на его полуобнаженной фотосессии.

— Сен, ты в порядке? Ты покраснела, — сказала Джекс.

Я задержала дыхание, а потом начала заикаться.

— Июнь на дворе, и мы в Испании на гоночной трассе, а я одета по-деловому.

— Кто-нибудь, умоляю, принесите этой женщине ручной вентилятор, — крикнула Джекс на весь гараж.

Мой ассистент Джимми появился с вентилятором. Он чувствовал вину, потому что я сказала ему не сплетничать ни с кем обо мне. С того дня он извинялся каждый раз. Я объяснила, что был и свой плюс, так как это помогло заключить перемирие между мной и Коннором. Но он по-прежнему был чертовски внимательным. Обычно он не сопровождал меня на гонки, но его развитие было важным.

— Спасибо, Джимми, — ответила я.

Он смущенно кивнул и ушел.

Я включила вентилятор, работающий от батареек, заметив проблеск своего шрама. Он все еще был чем-то ненавистным и тем, чего я стыдилась. Я могла бы стать пилотом Формулы-1 и заставить своего отца гордится. Вина за заключения перемирия с Коннором и за любование его полуобнаженными фотографиями подкрадывалась ко мне. Почему он не извинился за аварию? Он всегда пытался оправдать свои действия. Мозг говорил мне, что он уничтожил мою жизнь, но сердцу хотелось верить, что все его слова были правдой и что он присматривал за другими, не взирая на последствия.

Когда мной руководило сердце, я купила ему плюшевую игрушку, похожую на Колтс. Наверное, он выкинул ее, думая, что это подарок от фанатов. Никто не должен знать, что я спала с ней несколько ночей, прежде чем анонимно оставить ее на администрации.

— Смотри, — сказала Джекс, подтолкнув меня.

На экране команда выстроилась на стартовой решетке в преддверии гонки. Поскольку сегодня жаркий день, пилоты садились в болиды под навесом зонтов. Я поймала Антуана за разговором с другим пилотом. Он проговорил слово «крушитель». Другой пилот, друг Антуана со временем, когда мы гоняли вместе, закинул голову и рассмеялся.

— Маленький кусок дерьма. Что он говорит обо мне?

Джекс покачала головой.

— Я не знала, стоит ли говорить тебе о том, что парочка людей из моей команды сказали, что заметили, как он распускал про тебя всякое дерьмо. Он всегда затыкался, когда входила моя команда.

Теперь я сильнее терла свой шрам. Ублюдок. Он не был моим лучшим пилотом. Хоть никто и не занимал места на подиуме, Коннор постоянно побеждал его в каждой гонке.

— Тем не менее, не это я хотела показать.

Она указала на экран, на котором Коннор выходил на гонку. Зонт почти скрывал его, но камера показывала достаточно его лица и бок. Он моргнул пять раз, а затем начал крутиться. Я прильнула к экрану и посчитала, сколько раз он покружился. Затем, он пять раз похлопал правой рукой по левой ноге. Зонт скрывал его движение, но от того, как его правая рука потянулась через его тело, я поняла, что он сделал то же самое с левой ногой. Затем он пять раз покачал головой и залез в болид.

— Что он делает?

— Не знаю. Но он только Силасу разрешает находится с ним до гонки. Хочешь побеседовать с ним? — Джекс показала большим пальцем на Силаса, который смотрел на что-угодно, только не на нас.

Я позвала его.

— Силас, пожалуйста, объясни, что тут происходит, — спросила я, когда отмотала запись, и мы вместе просмотрели ее.

Он уставился на экран, не удивленный увиденным, а потом поднял голову к потолку гаража. Я перевела взгляд на него, ожидая, когда он посмотрит в ответ, но он этого не сделал.

— Это нормальная традиция перед гонкой, — заговорил он тоненьким голосом.

— Давай-ка еще раз, и на этот раз я хочу услышать правду, — я продолжила смотреть на него, бросая вызов встретиться со мной взглядом.

— Антуан, очередной отличный результат, — прокричал мой отец настолько громко, что было слышно даже в гараже. Еще одна ситуация, с которой я разберусь позже. — Хорошая работа, Дейн, — сказал он с меньшим энтузиазмом.

Блять. Проблемы так и сыпались. Коннор — наш лучший пилот, даже лучше Ники, и мог бы помочь этой команде преуспеть. Моему отцу пора относится к нему с уважением.

Плечи Силаса напряглись, когда Коннор зашел в гараж. Он заговорил тише.

— Он делает так перед каждой квалификацией и гонкой Гран-При. Не знаю, почему. Начинается с моргания, но после Австралии стало хуже. Он взял с меня слово, что это останется в секрете, — бурно объяснял Силас. — Не говори ему, что я что-то рассказал.

Я и раньше видела пилотов во время их ритуалов — черт, у меня они тоже были — но количество вещей, которые он делал, и их эскалация заставили меня стиснуть зубы.

— Не буду. Спасибо, что рассказал, — ответила я. — Можешь идти.

Коннор уставился на нас троих, в том числе на нервного Силаса. Его брови нахмурились, когда Силас промчался мимо него, даже не остановившись, чтобы поздравить с гонкой.

Мой отец и все его друзья восхваляли Антуана, но тот направился прямо ко мне. С кем мне разобраться сначала? Несмотря на то что с обоими мужчинами нужно было поговорить наедине и, вероятно, не сегодня, я чувствовала на себе их взгляды.

— Ma belle, — сказал Антуан, и вместо фальшивой улыбкой, которой я отвечала, я бросила на него взгляд и стиснула зубы. — Твой отец пригласил меня на ужин с тобой, ним и его друзьями, чтобы отпраздновать мою гонку.

Прежде чем я смогла отказать отцу, Антуан коснулся моего хвоста, заставив его качнуться.

Я отдернулась от него, когда ворвался Коннор.

— Антуан, отстань от нее. Я говорил тебе не прикасаться к ней, — прокричал он,