Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы - Дари Дэй

Все помутнело и стало неважным — я забыл зачем мы там находились. Забыл обо всем. И с трудом вспоминал, когда в последний раз поцелуй вызывал во мне такой отклик. Волнительно, остро. Будто мне снова 16, а Кошкина — одноклассница в которую я впервые влюбился.

А сейчас, на этой тесной маленькой кухне, я только и думать могу, чтобы вновь повторить ту бурю эмоций, захватившую меня от соприкосновения со сладкими губами помощницы.

Я приблизил лицо, не прерываясь смотря ей в глаза. Будто разрешения спрашивал, что на меня совсем не похоже. Но почему-то казалось, что если применю свои обычные методы, и возьму что хочу силой, нахрапом — Кошкина обязательно меня оттолкнет.

Увидел, как она залилась краской от пят и до самой макушки, когда поняла, что я сделать намерен.

Ресницы затрепетали, а взгляд к моим губам будто прилип. По хорошенькому личику проносились живые эмоции, от которых я совершенно отвык. Девушки, с которыми я в последнее время встречался — все под копирку. Дорогие, лощеные, и такие… Поддельные. Все их чувства — пародия. Любое движение — только игра.

А здесь и сейчас я видел столько стеснительной искренности, что она вышибла почву под моими ногами. Заставляла забыть всех, кто был «до».

— Я хочу… — в вязкой тишине маленькой кухни мой голос прозвучал слишком грубо и хрипло, — поцеловать тебя.

Ответ мне был не нужен. По тому, как загорелись глаза, я все понял без слов.

А в следующий миг будто сорвало мои тормоза.

Я набросился на губы помощницы жадно и голодно. Словно хранил двести лет целибата. Кусал и ласкал. Проникал внутрь языком, и проходился по жемчужным зубам.

Сам не заметил, как подхватил Кошкину под бедра, и усадил на стол перед собой.

Руки скользнули под блузку.

А из ее груди вырвался сдавленный стон, окончательно сорвавший мне крышу. Уже чудилось, как я выбиваю эти стоны из ее прекрасного рта снова и снова, но отнюдь не прикосновением рук.

— Вадим, Вадим… — задыхаясь, шептали мне в губы о чем-то моля.

Детка, о чем ты просишь меня? Чтоб я остановился? Или о том, чтоб не смел прекращать?

Надеюсь, второе. Потому что оторваться от твоих сладких губ я сейчас не способен физически. Это транс или гипноз? Когда в последний раз было так, чтоб я тонул в наслаждении от простых поцелуев? Хлебал его большими глотками, не имея шанса насытиться?

Нет, никогда. Такое меня накрыло впервые.

Когда Кошкина откинула голову, подставляя тонкую шейку под мои поцелуи, — крышу сорвало окончательно.

Я забыл где мы, кто мы. Забыл обо всем. Пальцы уже были под юбкой моей невероятной помощницы. А второй рукой я потянулся к пряжке ремня.

— Нет! Нет! — Тряся волосами, будто сгоняя с себя наваждение, вдруг запротестовала Мария Георгиевна.

Еще пару секунд, не осознавая протест, я продолжал ее целовать, пока не ощутил как хрупкие ладошки уперлись мне в грудь.

— Вадим, — прошептала она. И этот шепот вдруг стал оглушительным. — Я не… Не могу… Так…

— Как? — Искренне не понял сомнений.

— Тут. — Кошкина огляделась по сторонам. — Это все… Должно быть... не так.

Я прилип к ней вожделеющим взглядом, стараясь вдолбить в свою голову эти слова. Но мало что получалось. Потому что кровь в тот момент находилось точно не моих гениальных мозгах.

— Я… — с большим сомнением на меня покосилась помощница. — У меня еще… Я еще… — Она облизала пересохшие от волнения губы и спрятала взгляд.

«Девственница?!» — почти сорвался с моего языка совершенно нелогичный вопрос. Хорошо хоть вовремя его прикусил, не выставив себя идиотом. Ну какая девственница? Ты полчаса назад ее ребенка держал на руках.

— Я просто не могу! — Наконец решительно выдохнула Мария Георгиевна, и выскользнула из моих рук.

А я так и стоял посреди кухни, как последний индюк, глядя ей в спину.

— Наверное, тебе лучше уйти, — принялась она греметь посудой. Зачем-то воду включила. — Да, да, так будет лучше.

Подошел к ней сзади. Вплотную. Увидел, как тоненькие светлые волоски на шее Марии Георгиевны встают дыбом от моего дыхания.

— Ты уверена? — Прохрипел. А что оставалось? Не силой же усаживать ее на себя.

— Да, уверена, — совсем не уверенно выдала Кошкина.

— Хорошо, — мрачно ответил, и поправив… ремень, развернулся.

Краем глаза увидел, как она запальчиво прячет в ладонях лицо. Сожалеет? Или это жест облегчения?

В прихожей обулся, накинул пиджак, и разрешил себе лишь секунду помедлить в ожидании, что Кошкина выбежит следом.

Но никто следом не выбежал. Лишь серая кошка с умными зелеными глазами презрительно смотрела на меня из угла темной прихожей. Словно и она насмехалась.

— До встречи на работе, Мария Георгиевна. — Зло сказал я, перед тем как закрыть дверь.

По ночной столице гнал, как сумасшедший. А уже дома не мог сомкнуть глаз до утра, ворочаясь в своей холостяцкой кровати. Глядел в потолок, а перед глазами то и дело мелькало личико Марии Георгиевны.

Пару раз даже порывался взять телефон и набрать кого-то из тех, кто всегда готов приехать и согреть мою койку.

Но тут же морщился, понимая, что в душе хочу лишь одну — скромницу Кошкину. И никто, кроме нее не сможет сейчас утолить этот голод…

Но почему она остановила меня? Не хотела? Нет, бред! Я ведь видел и чувствовал, что ее желание ни в чем не уступало моему.

В чем тогда дело?!

29

С того самого вечера моя жизнь превратилась в сущий кошмар! О, если б я только знала, что за ад ждет меня впереди — отдалась бы на том злосчастном столе, я клянусь!

Но, мои предрассудки тогда победили. А после Шагаев планомерно изводил меня день ото дня.

Нет, нет — нахрапом не брал, не шел на таран. Действовал с тонким расчетом! Да так филигранно, будто учился у дьявола!

Сначала изводил меня взглядами… Такими, в которых не скрывал совсем ничего… Без слов он в красках расписывал мне, что готов сделать, когда я приносила кофе в его кабинет.

Я краснела, бледнела, два раза роняла поднос. Выбегала из кабинета начальника словно ошпаренная, но это не спасало от фантазий и мыслей, которыми переполнялась моя голова после этого секса глазами.

А потом в ход пошли его руки…

Где бы мы не были, в офисе или на встрече, Вадим не упускал шанс ко мне прикоснуться… Случайно скользил пальцами мне по спине. Поправлял прядь волос, убирая за