Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева

«А для тебя она свобода», – мысленно закончила я.

Дракон меж тем не двинулся с места. Просто сидел на полу, опираясь спиной о древний камень, разрывающий узы, и ждал. Его холодная сдержанность в этот момент жгла меня огнем. Его воля и мои сомнения. Такие разные, мы сейчас были рядом.

И я… я поймала себя на том, что смотрю на мужские губы. Вспоминаю, какими они были в мимолетном поцелуе в переулке: твердыми, уверенными, теплыми. Мне вдруг страшно захотелось снова почувствовать их. Не на своем лбу или щеке во сне, а здесь, на своих губах, по-настоящему. Захотелось ощутить мужское дыхание на своей коже, поймать запах – не дворца и камня, а того, что был только его: кожи, ветра, чего-то неуловимого и родного. Я представила, как будет ощущаться его рука, если она коснется не моей ладони, а щеки, как будут лежать его пальцы у меня на шее под растрепавшимися за день волосами…

Жар разлился по всему телу, контрастируя с леденящим холодом камня, что был вокруг.

Эта сдержанная близость, почти болезненная открытость и жесткий контроль, не позволявший дать волю ярившемуся внутри принца дракону, сводили меня с ума больше, чем любая напористость.

Мы просидели так, разговаривая и касаясь друг друга лишь взглядами (руку мою дракон отпустил, и показалось, что она враз осиротела), почти два часа. Беседовали уже не о страхах, а о мелочах. Я рассказала, как в двенадцать лет, пытаясь помочь кухарке, случайно оживила веник и тот устроил погром в кладовой.

Генрих рассмеялся – тихо и мягко. И в свою очередь поведал, как в первый раз превратился в дракона-подростка и от смущения зарылся носом в стог сена, откуда его полчаса не могли вытащить. Мы улыбались этим глупостям, и в этих улыбках не было ни придворной учтивости, ни защитной насмешки. Просто легкость, возникшая между двумя людьми, которые ненадолго подняли свои забрала.

И все это время он не пытался прикоснуться ко мне. Когда время почти истекло, я поняла, что больше так не могу. Не могу сидеть и чувствовать, как что-то настоящее, живое и хрупкое утекает сквозь пальцы под равнодушным присмотром древней магии.

Дракон поднялся, отряхнул камзол.

– Пора. На сегодня достаточно.

Я не встала. Подняла на него взгляд. Мои губы были сухими, сердце колотилось где-то в горле.

– Генрих… – прошептала я. В первый раз здесь, в сокровищнице, назвала его по имени.

Он замер. Его взгляд, острый и внимательный, впился в меня. Но принц не сделал ни шага.

И тогда я подняла руку. Медленно, преодолевая невидимую стену страха, протянула ее к дракону. Не для того, чтобы он помог подняться. А чтобы… коснуться.

Кончики моих пальцев легли в мужскую открытую ладонь. Кожа оказалась теплой, живой, шероховатой в отдельных местах. Дракон вздрогнул, как от удара током. Его мышцы напряглись под моим прикосновением, а сам Генрих затаил дыхание.

Я провела пальцами вверх, по его запястью, к ладони, ощущая каждый бугорок, каждую прожилку. Потом перевернула его руку и положила свою поверх его. Моя метка, все такая же яркая, коснулась его кожи.

– Я… – голос сорвался на шепот, но в каменной тишине он прозвучал громко. – Я буду ждать завтрашних двух часов.

Больше слов не было. Только мое прикосновение. И его рука, которая под моей ладонью медленно, невероятно медленно перевернулась и сомкнулась вокруг моих пальцев. Нежно. Но так крепко, будто больше никогда не отпустит.

Мы на несколько мгновений замерли так, держась за руки перед безмолвным артефактом, который должен был нас разъединить. И тишина в башне перестала быть ледяной. Она наполнилась биением двух сердец и немым вопросом, висящим в воздухе: «Что будет дальше?»

И этот вопрос терзал меня весь обратный путь до покоев, где, как оказалось, меня уже ждала леди Эльвира. Она же и устроила мне экскурсию по основным залам. Я видела Тронный зал, Бальный зал, где мы танцевали, Галерею предков. Масштабы и сложность управления таким хозяйством повергли меня в тихий ужас. У нас в доме я вела учет каждой свече и каждой мерке муки. Здесь же, я подозревала, даже подсчет скатертей был отдельной наукой. Моя уверенность в своих организаторских способностях пошатнулась.

А вечером, которого я отчего-то так ждала, случилось разочарование. Оказалось, что назначено срочное совещание и принц просто обязан присутствовать на нем. «Значит, мы увидимся только завтра», – поняла я, и сердце предательски сжалось.

Глава 11

Так что ужин мне суждено было провести в компании статс-дамы. Мадам Эльвира разговаривала мало, в основном читала какую-то корреспонденцию.

– Опять не сходится, – пробормотала она и отложила письмо.

– О чем вы? – полюбопытствовала.

– Пустяки! Просто я разбираю итоговые счета и документы после проведения бала, и цифры у меня не сходятся. Не могу понять, кто меня обманывает… – Она осеклась и посмотрела на меня. – Ох, леди, лишнего болтаю. Просто слишком погрузилась в свои мысли. Приятного аппетита.

– Нет-нет, мне очень интересно. Быть может, я смогу вам помочь? В доме брата я полностью вела домашнее хозяйство. Конечно, масштабы дворца несравнимо больше, но две головы лучше, чем одна?

Леди Эльвира посмотрела на меня хитро, так что у меня возникло подозрение, будто меня проверяют. Плавно вводят в курс дворцовых дел. Я уже хотела сдать назад, но путей для отступления не было: мадам Эльвира взяла меня в оборот.

Вместе мы корпели над счетами и записями до полуночи, но в итоге я свела дебет с кредитом. Оказывается, заниматься делами дворца было даже увлекательно, хоть и сложнее, чем заведовать домом. Уходила мадам Эльвира очень довольной и между тем задумчивой.

А после пришла служанка, чтобы расстелить постель и подготовить меня ко сну. Она же принесла невесомую ажурную сорочку и к ней красивый халат.

– Подарок от мадам Эльвиры за помощь, – пояснила девушка, а я еще долго разглядывала этот комплект, понимая, что подарок не из дешевых и подготовлен заранее, явно под мой размер.

И, как девушка практичная, я не могла не признать финансовую сторону этого брака: быть принцессой определенно экономически выгодно.

– М-да, Мартиша. Совсем меркантильной стала с братцем-транжирой и племянницами, вечно жаждущими новых нарядов, – пробормотала я себе под нос и все-таки решила надеть сорочку.

Сон долго не шел. Я все думала, решала, планировала и пыталась прислушаться к самой себе. Наконец довела себя до состояния, когда от нервозности начали чесаться запястья. Вздохнув,