Порочная королева - Айви Торн

В одно мгновение он оказывается надо мной, его мускулистое тело прижимает меня к подушкам, к кровати, и я задыхаюсь от ощущения его близости. Он большой, твёрдый и готовый принять меня, скользит между моих бёдер.

— Медленно, — бормочет он, и именно так и поступает: головка его члена раздвигает меня, сначала едва входя внутрь, лишь едва касаясь моей гладкой, чувствительной плоти. Я издаю стон, мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда меня захлёстывает волна ощущений.

— Ещё, — шепчу я. — Ещё...

Джексон улыбается, и его лицо приобретает почти мальчишеское выражение. Он наклоняет бёдра вперёд, и его член скользит внутрь меня, заставляя меня снова ахнуть. Волна удовольствия пронзает меня, когда я чувствую, как он растягивает меня, наполняя собой. Его тёмные волосы падают на лицо, закрывая глаза, и я не могу удержаться, чтобы не откинуть их. Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его, и мой язык дразнит его нижнюю губу, проникая в его рот. Он громко стонет и продвигается вперёд ещё на дюйм.

Он продолжает двигаться медленно и уверенно, входя в меня дюйм за дюймом, так что я чувствую каждую его частичку, растягивающую меня, пока наконец он с рычанием не толкается вперёд, полностью входя в меня.

Джексон проводит рукой по моему бедру, дотягивается до моей ноги и обвивает её вокруг своих бёдер, и я прижимаюсь к нему, постанывая от нарастающего удовольствия. Он так хорошо ощущается внутри меня, двигаясь медленными толчками, когда его тело прижимается к моему, все его твёрдые мышцы прижимаются к моей нежной коже. Я знаю, что это то, чего я хотела с тех пор, как впервые встретила его: чтобы он вот так обнимал меня. Чтобы мы оба были вместе без ссор, наказаний или игр, только мы вдвоём в постели, два тела, ищущие удовольствия и забвения вместе.

— Я... — Это слово повисает в воздухе между нами, и Джексон делает глубокий вдох, прижимаясь своим лбом к моему и проникая глубже в меня, наши тела двигаются синхронно. — Боже, Афина, я не могу этого сказать.

— Я знаю, — шепчу я, выгибаясь навстречу ему, двигаясь в такт с ним. — Я знаю.

— Мне кажется... — выдыхает он, прижимаясь ко мне бёдрами, и по его телу пробегает дрожь, когда он закрывает глаза. — Я говорил это только один раз. Давным-давно...

Натали. Он не произнесёт её имени вслух, потому что это было бы неправильно здесь, в моей постели, внутри меня. Но я знаю, что именно об этом он думает. Интересно, как долго её тень будет висеть между нами, нависая над нами, как долго я буду её сводной сестрой, которую он тоже любит, а не просто Афиной, не просто женщиной, которую он любит сейчас.

Впрочем, это не имеет значения. Было бы тяжело оставить Дина и Кейда на этом этапе, но расстаться с Джексоном я просто не могу. Мы уже через многое прошли, и в тот момент, когда он опустился на колени, чтобы вымолить у меня прощение, в тот момент, когда он позволил мне наказать его так, как мальчики наказывали меня и как он сам наказывал меня, я поняла, что он понимает меня лучше, чем кто-либо другой.

— Я тоже это чувствую, — шепчу я, выгибаясь навстречу ему, ощущая, как мои соски прижимаются к его груди, касаясь его кожи. — Я могу сказать это первой, если хочешь. Но ты должен ответить тем же.

Джексон входит в меня, толкаясь, пока снова не погружается в меня полностью. Он удерживает себя там и кивает, задыхаясь от удовольствия.

— Да, — стонет он. — Помоги мне, Афина. Помоги мне...

Помоги мне двигаться дальше.

Я обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в его длинные волосы и притягиваю его к себе, жадно впиваясь в его губы. Мои ноги обвиваются вокруг его бёдер, словно виноградная лоза, и когда он прерывает поцелуй с судорожным вздохом, я шепчу ему на ухо слова, которые, как я знаю, ему необходимо услышать.

— Я люблю тебя, Джексон, — говорю я, глубоко вдыхая и ощущая, как сила этих слов наполняет меня, словно проламывая невидимую стену. — Возможно, ты не был первым мужчиной в моей постели, но ты первый, кому я призналась в любви. Ты первый, кому я сказала это вслух.

Джексон закрывает глаза, всё ещё прижимаясь лбом к моему.

— Я не могу дать тебе этого, — шепчет он. — Я уже говорил это раньше. Я ничего не могу дать тебе в первый раз...

— Ты когда-нибудь просил прощения за свои прежние поступки? — Спрашиваю я, нежно проводя пальцами по его щекам. — Ты когда-нибудь делал то, что сделал для меня? Чтобы искупить свою вину?

— Я умолял её вернуться, — тихо отвечает Джексон. — Но она уже умерла.

— А я нет. — Я страстно целую его, обнимаю и прижимаю к себе. — Я всё ещё здесь. Ты можешь получить всё прощение, которое я могу дать, за нас обоих. Прощение и любовь. И когда всё это закончится...

— Что, если я недостаточно хорош? — Джексон замирает, забыв обо всём, кроме переполняющих его эмоций, пока его не начинает трясти. — Я недостаточно хорош для тебя, Афина, я никогда не был достаточно хорош ни для кого...

— Мне достаточно тебя, — говорю я, обхватывая его лицо ладонями.

— Вместе с Кейдом и Дином... — он с трудом сглатывает. — Я делил с ними женщин и раньше. Но ни с одной из них я...

— Скажи это. — Я приподнимаю его подбородок, заглядывая ему в глаза. — Ты обещал, что сделаешь это, если я это сделаю.

Он делает паузу. Между нами повисает долгая, напряжённая тишина, а затем он протягивает руку и нежно обнимает моё лицо.

— Я никогда никого из них не любил.

Он целует меня страстно и с чувством, его тело прильнуло к моему. Сейчас он не полностью возбуждён, часть его страсти улетучилась во время нашего разговора, но он всё ещё находится внутри меня, и я ощущаю, как он вновь становится твёрдым, его тело скользит по моему. Его язык проникает в мой рот, руки зарываются в мои волосы, и он шепчет мне на ухо, затаив дыхание:

— Я люблю тебя, Афина. Я люблю тебя, я люблю тебя... — слова повторяются снова и снова, словно, сказав это, он уже не может остановиться. — Я люблю тебя...

Теперь он двигается быстрее и жёстче, и я отвечаю на каждый его толчок. Мы забываем обо всём, когда оказываемся в объятиях друг друга, достигая вершины