Коварный - Анжела Снайдер

— Подожди, и что мне теперь делать? — спрашивает Деймон, вырывая меня из раздумий.

— Режь кубиками, вот так, — объясняю я, показывая, как нарезать овощи для салата.

Сегодня вечером мы готовим ужин у меня дома. В последнее время это стало нашей маленькой традицией — готовить вместе и просто проводить время друг с другом. Мне невероятно приятно его общество, и я ужасно скучаю, когда его нет рядом.

Мы по очереди остаемся на ночь у меня или у него, но каким-то образом всегда оказываемся вместе.

Секс между нами — нечто потрясающее, но и очень отвлекающее, потому что мы просто не можем держать руки при себе.

Вот и сейчас Деймон подходит ко мне сзади и кладет ладони на мои бедра.

— Покажи мне, как… резать, — шепчет он, с той бархатной хрипотцой, от которой мурашки бегут по коже. Я не могу не усмехнуться.

Одна его рука скользит вверх, накрывая грудь, а другая проникает под пояс моих легинсов. — Черт, на тебе нет трусиков, — рычит он.

Его пальцы дразнят мой клитор, и я роняю нож на столешницу.

— Деймон, помнишь, чем это в прошлый раз закончилось? У нас сгорел ужин.

— К черту еду, — ворчит он, срывая с меня легинсы. — У меня появился аппетит совсем на другое.

Вскрикнув, когда он подхватывает меня на руки, цепляюсь за него, пока несет в гостиную и бросает на диван.

— Ты просто пещерный человек, — фыркаю я, закатив глаза.

— Я. Хочу. Есть. Сейчас, — рычит он, и я заливаюсь смехом, когда он наваливается на меня сверху.

Это тот Деймон, которого я вижу редко. Веселый, расслабленный. Когда он на время прячет своего мрачного, серьезного двойника. Мне нравится этот Деймон. Жаль, что показывается не так уж часто.

Он покрывает мое тело поцелуями, спускаясь все ниже, пока не добирается до самой чувствительной части.

Его талантливый язык находит мой клитор, и я теряюсь в вихре наслаждения.

Но как только подхожу к одному из лучших оргазмов в своей жизни, чувствую запах гари и слышу раздражающий звук сигнализации.

— О, черт! — вскрикиваю, отталкивая его. Бегу на кухню и пытаюсь спасти спагетти на плите, но уже поздно. В кастрюле — черная масса из лапши и томатного соуса.

Размахивая кухонным полотенцем, чтобы отогнать дым от дымовой сигнализации на стене, в полном недоумении смотрю на Деймона. Он облизывает губы, те самые, что только что были на мне, и одаривает меня своей фирменной улыбкой.

— Ты должен мне новую кастрюлю, — говорю я, бросая испорченную в раковину.

— И сколько уже? — спрашивает он.

— Две… или три… — бормочу, прикрывая лицо рукой. Мысленно ставлю себе заметку купить замороженные ужины или что-нибудь, что не надо готовить на плите.

— Зато у нас есть салат, — подбадривает он.

Я улыбаюсь, оборачиваюсь к нему и говорю: — Может, теперь и я голодна не только по еде.

— Да ну? — Он откидывается к стене и опускает руку, сжимая эрекцию, заметно выпирающую из-под спортивных штанов. Я ясно вижу его возбуждение и невольно думаю, кто вообще придумал серые спортивки для мужчин, я бы с радостью написала этому человеку благодарственное письмо. — Надеюсь, ты действительно проголодалась.

— Умираю с голоду, — отвечаю с лукавой улыбкой.

Опускаясь перед ним на колени, тяну за пояс штанов. Его напряженный член выскакивает прямо перед моим лицом.

Боже, он такой огромный.

Его член длинный и твердый, крупная гладкая головка блестит на кончике. Мой язык медленно скользит, чтобы слизать соленую каплю.

И тут из его груди вырывается первый стон удовольствия, что только подстегивает меня. Я снова и снова вожу языком вокруг головки, покрывая ее влагой. Его спина прижимается к стене, а сам он следит за каждым моим движением через полуприкрытые, полные вожделения глаза, учащенно дыша через приоткрытые губы.

Член становится твердым, как сталь, когда обхватываю губами головку и принимаю его глубже в рот.

Пока его взгляд прикован ко мне, я провожу языком от основания до кончика. Его тело содрогается, когда опускаюсь ниже, к яйцам, облизывая и засасывая их в рот. На этот раз он не может сдержать стон, вырывающийся из самой глубины груди.

— Ох, черт, Виктория… — хрипит он.

Я снова поднимаюсь к головке, прежде чем полностью взять в рот. Его руки впиваются в мои волосы, и он начинает двигать бедрами, вгоняя член все глубже, пока у меня не перехватывает дыхание.

— Блядь… — шипит он сквозь стиснутые зубы, ускоряя ритм. Его взгляд пылает такой жаждой, что стону сама.

Слезы наполняют глаза, когда смотрю на него снизу вверх, но не пытаюсь отстраниться. Кладу руки на его бедра для опоры, Деймон ритмично ими двигает, глубже входя в мой рот, и я понимаю, что он близок, по тому, как его челюсть напряжена.

— Твой рот… так хорош. Черт, так хорош, — хрипит он.

Толчки становятся хаотичными, и вот он извергается мне в рот. Мускулистые бедра дрожат под моими ладонями, а грудь быстро вздымается.

Когда его дыхание наконец выравнивается, он ослабляет хватку в моих волосах и смотрит на меня.

— Ты чертовски прекрасна, — тяжело дыша, говорит он.

Затем, подхватив меня под руки, резко поднимает и целует.

Целует так, будто не представляет, как сможет когда-нибудь отпустить.

И в этот момент мне кажется, что наша жизнь вместе прекрасна.

Идеальна.

Я только надеюсь, что наш хрупкий пузырь счастья не лопнет внезапно и слишком скоро.

Глава 23

То, что Виктория каждую ночь на этой неделе проводит у меня, — одновременно и хорошо, и плохо.

Хорошо, потому что обожаю проводить с ней время.

Мне нравится, что ее лицо — последнее, что вижу перед сном, и первое, что вижу, просыпаясь. Также мне спокойно, что она в безопасности, здесь, в моих объятиях.

Но плохо то, что начинаю к ней привязываться. Слишком сильно. Виктория пробралась в мое холодное, темное сердце, и я не знаю, как изгнать ее из своей головы.

Ее запах пульсирует в моих венах. Ее улыбка будто выгравирована в моем мозгу. А стоны наслаждения все еще звучат в моих ушах.

— Черт, ну и придурок же я, — говорю своему отражению в зеркале после душа.

Вся наша связь, это несущийся под откос поезд, и у него только один финал — столкновение с кирпичной стеной.

Из этого легко не выбраться, обратной дороги нет.

Я зашел слишком далеко.

А когда Виктория узнает, что натворил… продолжаю творить… и что еще только собираюсь сделать — она никогда меня не