Коварный - Анжела Снайдер

Я должен быть готов спустить курок, когда придет время. Если начну влюбляться в нее, то все пойдет к черту.

Теперь весь мой план поставлен на паузу из-за одной-единственной ошибки.

Я начинаю терять терпение, паниковать.

А отчаявшиеся мужчины идут на отчаянные меры, чтобы получить то, что им нужно.

Звонит телефон. Когда вижу незнакомый номер на экране, сразу понимаю, что это Баз. Отвечаю на третьем гудке.

— Говорят, младший сын Нолана Фаррелла мертв.

Я прищуриваюсь.

— И меня это должно волновать потому что…?

— Потому что говорят, что в этом виноват Джорджо Чикконе.

— Черт, — шиплю сквозь зубы, сгорая от раздражения. Будто у Чикконе и без того было мало врагов, теперь к списку прибавится еще и чертова ирландская мафия. — Как думаешь, что будет?

— Не знаю точно. Но Фаррелл нанесет удар. Я просто не знаю когда и как.

Выпрямляюсь, насторожившись. Мне сейчас не до лишних проблем, и уж точно не до того, чтобы Чикконе усиливал охрану еще больше из-за этой заварушки.

— Черт, — рычу я. — То есть ты хочешь сказать, мне нужно ускорить всю эту историю с Викторией, чтобы добраться до Чикконе раньше ирландцев?

— Именно, — подтверждает Баз.

Провожу рукой по волосам, сдерживая тяжелый вздох.

— Я облажался, Баз. Виктория отдаляется. Ставит между нами стену. И я не знаю, как ее вернуть, — признаюсь. Ненавижу проигрывать в чем бы то ни было, но сейчас в тупике. Я слишком часто отталкивал Викторию, и теперь, возможно, потерял ее навсегда. Наверняка она уже думает о том, чтобы встречаться с кем-то другим, и весь мой план окажется насмарку.

— Тогда тебе придется сделать что-то радикальное, чтобы она снова оказалась в твоих объятиях, дружище.

— Что-то радикальное… — повторяю я, пытаясь осмыслить.

— Ладно, мне пора. Держи меня в курсе, что решишь.

— Обязательно, — отвечаю, прежде чем завершить звонок и положить телефон. Встаю с дивана и подхожу к окну, выходящему на город.

Мне нужен план, как заставить Викторию снова влюбиться в меня, чтобы я мог довести до конца свою месть.

Но готов ли я поставить на карту абсолютно все ради этого?

Мой взгляд цепляется за собственное отражение в стекле. И я уже знаю ответ.

Да.

Глава 17

Ранним утром субботы решаю пойти на пробежку. Мне нужно проветрить голову, потому что совсем запуталась и не знаю, что делать с Деймоном.

Он больше не звонит и не пишет.

Хотя… я правда думала, что это будет продолжаться вечно? Сколько можно игнорировать человека, прежде чем он сдастся?

Прошло уже больше недели с тех пор, как мы общались или виделись, и теперь понимаю, почему люди пишут песни о расставаниях. Это разрушает разум, тело и душу. Я съела столько мороженого, что уже сбилась со счета.

Мне постоянно хочется ему написать или перезвонить, но какой смысл?

Он загадка, завернутая в тайну. Никогда не подпускает меня ближе. Между нами определенно есть химия, но всякий раз, когда делаю шаг навстречу, он отступает, не открывается мне. А как мы можем построить настоящие отношения, если все держится на догадках?

Чего-то не хватает. И я не знаю, как это понять.

Может, я просто не готова к отношениям. Я едва привыкла находиться среди людей, отличных от той группы девчонок, с которыми росла в школе и колледже. Наверное, мне просто нужно время адаптироваться к нормальной жизни, прежде чем пытаться строить что-то серьезное.

К тому моменту, как добираюсь до парка, становится холодно, а над землей стелется густой туман. Все выглядит зловеще, даже жутковато. Но я не собираюсь разворачиваться.

Разминаюсь немного, прежде чем начать бег. Сначала мне попадаются навстречу другие бегуны. Но когда добираюсь до Северной рощи, понимаю, что больше нет ни души.

Туман настолько густой, что едва вижу тропинку перед собой, поэтому ускоряюсь. хочу поскорее выбраться из этой части парка обратно туда, где больше людей.

Спустя несколько секунд слышу позади себя шаги. С облегчением думаю, что кто-то еще идет по этой тропе, и сбавляю темп до легкого бега.

Но шаги звучат тяжело, как будто человек в ботинках, а не в беговых кроссовках.

Холод страха пробегает по телу. Оборачиваюсь, но туман искажает видимость. Различаю лишь темную фигуру, но не могу разглядеть никаких деталей.

Инстинкт подсказывает бежать быстрее. Я слушаюсь… и фигура за мной тоже ускоряется.

Чем быстрее бегу я, тем быстрее бежит он. И тогда начинается паника. В голове проносится тысяча сценариев, у всех один и тот же ужасный финал.

Мышцы голеней и бедер пылают от напряжения, но я не останавливаюсь. Если смогу добежать до одного из экстренных терминалов связи, разбросанных по парку, то все будет хорошо.

Но я не успеваю.

В один момент мои ноги касаются земли, а в следующий уже болтаются в воздухе, когда меня поднимает человек сзади.

Сильные, покрытые густыми волосами руки обхватывают меня, прижимая руки к бокам. Он тащит меня назад, и я сражаюсь как могу: пинаю его по голеням, пытаюсь вывернуться, откидываю голову назад и со всей силы бью по подбородку. Удар оглушает и меня саму, но услышанный вскрик приносит каплю удовлетворения, я задела его.

Его хватка немного ослабевает, но он все еще тащит меня, наполовину несет, наполовину волочит, в сторону леса за тропой.

Я знаю, что если он затащит меня туда, в глушь, могу не выбраться.

Начинаю кричать изо всех сил, молясь, чтобы кто-то оказался рядом и услышал меня.

— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! — голос срывается на пронзительный визг, и он звучит таким отчаянным, что даже пугает меня.

Внезапно он с силой швыряет меня на землю, покрытую опавшими листьями, придавливая всем весом. Удар настолько сильный, что воздух с грохотом вырывается из моих легких, и я судорожно пытаюсь вдохнуть.

В этом уязвимом положении поднимаю взгляд на нападавшего. Его лицо закрыто черной лыжной маской, и единственное, что могу разглядеть — это маленькие темные глаза и гнилые зубы, сквозь которые он тяжело дышит, не закрывая рот.

Его мясистые руки начинают рвать мою одежду, сдирая с меня футболку и шаря по карманам на брюках. Он, видимо, ищет деньги, но я никогда не ношу с собой ничего, кроме двадцатидолларовой купюры, засунутой в потайной карман спортивного лифчика, когда навещаю Софи. И я скорее умру, чем скажу ему, где она.

— Где деньги, сука? — шипит он сквозь зубы с явным ирландским акцентом.

Ирландец.

Я не уверена, работает ли он