Принцесса для врага - Елена Ха

что его жену сожгли без его ведома. Расстроится или поверит, что я оказалась предательницей? Эта мысль причиняла больше всего боли. Муж мне нравился, и я искренне собиралась стать хорошей правительницей его народа, чтобы он мной гордился… и любил. Да, мне хотелось, чтобы он меня полюбил, ведь сама я совершенно точно испытывала к нему глубокие и очень сильные чувства: благодарности, восхищения, нежности и желания. Все это тесно переплеталось в моем сердце в то самое чувство, о котором обычно не смеют мечтать принцессы.

Как я могла думать, что влюблена в Люсьена? Я его даже толком не знала. На самом деле, просто восхищалась его красивым лицом, как цветком, хотела любоваться. Ну и слушать льстивые речи было приятно, чего уж там. Однако все его витиеватые комплименты ни в какое сравнение не шли с рубленными, скупыми «Ты прекрасна» от Харна.

Слезы сами потекли из глаз, но я не успела поддаться истерике. Заскрипел замок, за ним дверь и на пороге появился мой новый родственничек. Я тут же бросилась к нему, утирая мокрые щеки:

— Бирл, клянусь, это не я устроила пожар! Я все это время была с Харном. Прошу, давай хотя бы дождемся его возвращения!

Красивые пухлые губы Бирла искривила злая усмешка, кажется, он снял с лица маску милого младшего братца, его последующие слова заставили мое сердце сжаться от боли, в груди похолодело:

— Не дождемся. Забудь о нем. Его больше нет. Но себя ты спасти еще можешь, — в его глазах появилась похоть, он потянулся к вороту шубки и рванул ее с меня. Я растерялась, испугалась и ничего не могла поделать, только руки выставила вперед и уперлась ими в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Бесполезно. Бирл прижал меня к стене, его влажные губы заскользили по моей шее, руки торопливо задирали подол платья, рвали на груди ткань. И все это время он бормотал:

— Такая красивая, сладкая девочка… Будешь послушной, покладистой, возьму тебя в жены. Лике и место любовницы хватит, а ты принцесса. Нарожаешь мне породистых щенков, будешь жить в достатке…

Я кричала, молотила по его спине руками, но не смогла сместить этого мерзавца ни на миллиметр. А вот его колено легко раздвинуло мои ноги. Широкая мужская ладонь зажала мне рот, а холодные льдистые глаза пронзили злым взглядом.

— Соглашайся… Выбор у тебя небольшой: смерть или я…

Мною овладело отчаяние, я поняла, что лучше умру, чем отдамся этому мерзавцу, который убил собственного брата, Харна… моего горенца. Боль затуманила разум, зажав сердце в тиски, я не могла вздохнуть.

«Он и Нати убил, — осенила меня мысль, — Она ведь хотела мне вчера что-то рассказать, но вошел Бирл и помешал! Какая же я балда!»

Но все мысли тут же разбежались, стоило мне почувствовать его руки на моих бедрах, они на ощупь продвигались выше. Меня затрясло, я затрепыхалась будто в предсмертных конвульсиях. Это были самые страшные мгновения в моей жизни. Даже темники не внушили мне столько ужаса, омерзения и отчаяния. Я начала понимать Богиню…

Неожиданно Бирл обмяк и свалился у моих ног мешком с нечистотами, а предо мной явилась Зура с тяжелым посохом в руке. Она зыркнула на меня своими маленькими злыми глазками и просипела:

— Я же говорила тебе, что они не заслуживают прощения Богини. Ими руководят только низменные инстинкты. Этот народ обречен!

— Но ведь ты их шаманка. Ты молишься за них. Откуда такая ненависть? — с недоумением спросила я.

— Я молюсь за их скорое истребление!

— Но если не закрыть разрыв, он рано или поздно поглотит весь наш мир!

— Как только сдохнет последний горенец, мир обретет спасение. Пошли, я выведу тебя из деревни. Вот держи метку для прохода через границу. Тебе нужно спасать свою жизнь.

Я всхлипнула. Она была права. В Горении меня держал Харн, а его больше нет. Я потянулась к деревянной круглой монетке в руке шаманки, но взять не успела, вздрогнула от гневного окрика:

— Что здесь происходит?!

Я не верила своим глазам, в узком проеме моей темницы стоял Харн. Живой! Впрочем, на мертвеца он походил больше: бледное лицо перепачкано, доспехи на плече и правой части груди разодраны. Даже с моего места у дальней стены камеры я хорошо видела, как из его глубокой раны пульсирующим ручейком вытекала кровь, а правая рука мужа безвольной плетью болталась вдоль туловища.

— Харн… — всхлипнула я и хотела броситься к нему, но он остановил меня взмахом левой руки. Его брови были сведены к переносице, он сделал всего один шаг и оказался возле Зуры, выхватил из ее руки метку, и в его глазах сгустились черные тучи. Он повторил вопрос тихо и вкрадчиво, отчего по моей спине пополз холодок. Я представила, как выгляжу со стороны в разодранным на груди платье, разлохмаченными волосами и с недвижным Бирлом у ног.

— Что здесь происходит?

Смотрел он на меня, я и залепетала:

— Случился пожар, они обвинили меня, но я все утро была с тобой, а когда ты уехала, осталась на крыльце. Я этого не делала. Клянусь. Зура и Светлолика подтвердили, что это я. Они оболгали меня, — тут я всхлипнула от обиды, — А потом пришел Бирл и сказал, что ты мертв и хотел… тут Зура пришла и вот…

Закончила я шепотом, у меня не осталось сил, холодный взгляд мужа пугал и подавлял. У моих ног застонал младший брат, и Харн одной левой поднял его за грудки и пригвоздил к стене. А потом как рыкнет перепуганному слизняку в лицо:

— Это ты устроил мне засаду, братец?

— Да! — заверещал тот в ответ, смотря на Харна с такой ненавистью, что мне казалось, еще немного и из его глаз посыплются молнии.

— Почему? — прошипел мой горенц, и я отчетливо услышала в его вопросе боль.

— Ты стал слишком мягким. Все эти твои расшаркивания перед женщинами. Их тела предназначены для нашего потребления. Это их предназначение! — надрывался Бирл, — Нами может править только сильный правитель, знающий себе цену!

— Вот и посмотрим, чего ты стоишь, и кто из нас сильнее! Я вызываю тебя на бой.

— Сейчас? — усмехнулся Бирл и бросил довольный взгляд на страшную рану брата, — С радостью принимаю вызов!

Харн тут же отпустил предателя и тот зашагал прочь из камеры.

— Ты же ранен, — пискнула я, муж одарил меня долгим, внимательным взглядом, будто в душу хотел мне пробраться. Я потянула к нему дрожащие руки, но он отвернулся, мотнул головой и вышел, оставив дверь открытой, я как на привязи последовала за ним,