Проданная жена дракона - Анна Рейнс

Он вроде бы улыбается, но улыбка не касается глаз. Напряженная такая.

— Наденешь пока что-то из моей одежды.

Снова киваю. Даже говорить ничего не хочется.

— Умница, — хвалит он мою покорность. Меня всю коробит изнутри.

Вдруг Аарон наклоняется и оставляет на моих губах легкий поцелуй, от которого тело словно разрядом тока бьет. Ощущения оголенных проводов вместо нервов только усиливается. От внутреннего напряжения ощутимо потряхивает.

Владыка приносит мне завтрак. Свежий хлеб, сыр, фрукты, воду. Без тошнотворного привкуса. Оказывается, тут и такое есть. Мне хочется каждым кусочком насладиться, но ем я неожиданно быстро, словно голодала неделю.

Ну а после этого он дает мне одежду. Штаны просто огромные — приходится оторвать от старого платья полосу ткани, чтобы подвязать. Подворачиваю низ. Рубашка на мне по-прежнему та же. Аарон долгим взглядом осматривает проглядывающие сквозь тонкую ткань грудь и надевает мне на плечи свой китель.

И я внезапно понимаю, что вещи мне мог принести и кто-то из солдат. Я иду не для того, чтобы их собрать. А для того чтобы продемонстрировать свою принадлежность. Перед людьми и драконами.

Запах, китель…

Напиши он свое имя у меня на лбу, получилось бы не так очевидно.

А потом еще говорит дракону возле своего шатра:

— Проводи мою истинную к ее палатке. Помоги собрать вещи.

Глаза стража округляются. Видимо, со всем моим Владычинским обмундированием вообще ударный эффект. На меня тут же обращают внимание. Драконы и сам приказ наверняка могли уловить с такого расстояния.

— Слушаюсь! Прошу за мной…

Смотрит на меня, как на святыню в храме, хотя буквально два дня назад за шлюху посчитал… Да и не будь на мне сейчас метки, то примерно бы это сейчас обо мне и думал.

Мы идем пару минут, когда я вдруг слышу за своей спиной злой окрик:

— Хельга!

Савир широким шагом направляется ко мне. На его лице такая злость, словно он меня ударить готов. Раньше я бы уже началась пятиться, но сейчас мои ноги словно к земле приросли.

Хоть какой-то прок с этой истинности. Пора бы наконец-то избавить его от иллюзий.

— Значит, предпочла стать полевой шлюхой Владыки, а не моей женой? — зло шипит он в мое лицо, останавливаясь в шаге от меня. Я впервые от него такой тон слышу.

Глава 31

Вместо того чтобы взорваться внутри злостью, обидой, страхом, я первые… не чувствую ничего. Мне не хочется ни видеть, ни слышать его. Ни тем более разговаривать. Все слова уже давно были сказаны, но до его сознания они попросту не доходят.

Что толку воздух сотрясать?

— Ни одно мое принятое решение больше тебя не касается, — говорю, поднимая на него прямой взгляд. Хочу добавить про метку Владыки, но тут сбоку раздается еще один голос, от которого по моему телу разбегаются мурашки.

— Варкелис, — опасно тянет Аарон. Поворачиваю голову и вижу Владыку в нескольких метрах от нас. По пятам, что ли, шел?

Звуки вокруг нас затихают, словно время замедляет свой бег. Воздух становится плотным, наполняется чужой силой и яростью. Все тело будто звенит, и я пока не могу понять от каких именно эмоций.

Еще и рука начинает просто отваливаться. Говорят, метка несколько дней проявляется, прежде чем рисунок завершится. И как я работать буду?

— Как ты сейчас назвал мою истинную? — говорит нарочито спокойным тоном, но чутье подсказывает, что Аарон просто в бешенстве. Мышцы напряжены, как перед прыжком. Видеть его без кителя непривычно, но даже в простой белой рубашке его не спутать с рядовым солдатом.

Глаза прожигают в моем бывшем муже дыру. И что-то мне подсказывает, что если не его боевые достижения, то Савира постигла бы та же участь, что и борова с рынка.

— Истинную? — повторяет Савир. Во взгляде мечутся искры растерянности. Его глаза прыгают от Владыки ко мне. Пытаются забраться под китель, чтобы увидеть метку. Я киваю, хотя мое подтверждение явно не требуется.

Мой бывший муж выпрямляет спину. Кидает на меня последний взгляд, в котором я вижу непонятные мне терзания. Конфликт. А затем поворачивается к Аарону.

Кланяется.

— Прошу прощения, Владыка. Такого больше не повторится.

Броня моего равнодушия все же дает трещину. Он извиняется перед своим повелителем! Не передо мной! Считает, что оскорбил только его…

Можно ли было пробить еще большее дно? Каждый раз мне кажется, что нет, но ему как-то удается. Прямо талант какой-то.

— Ты оскорбил мою истинную, — тянет Аарон, повышая голос. И судя по вытягивающимся лицам, теперь его точно слышат все окружающие. — У нее и проси прощения.

Несколько мгновений ничего не происходит.

Затем Савир неохотно разгибается и поворачивается ко мне. На бледном лице как-то особенно четко обозначаются темные круги под глазами. Губы плотно сжаты. Склоняет передо мной голову.

— Прошу прощения, Оля. Такого больше не повторится.

Не знаю, почему он выбрал именно это имя.

Наверно, сейчас я должна чувствовать удовлетворение, злорадство, но почему-то вместо этого внутри поднимается тревога. Эмоции бывшего мужа кружатся над ним темным маревом — мне кажется, что я их вижу собственными глазами.

Напряженно всматриваюсь в воздух и отмираю, только когда слышу голос Аарона:

— Прощаешь, Хельга?

Перевожу взгляд на Владыку. Затем на бывшего мужа, что стоит все в той же наверняка унизительной для него позе.

— Нет, — голос вырывается неожиданно звонко. — Я никогда не прощу тебя, Савир.

Почти сразу разворачиваюсь, чтобы продолжить путь к палатке. Сердце бьется оглушительно громко, а конечности становятся ватными.

Внезапно осознаю, сколько у этой сцены было свидетелей. И это только подливает масла в огонь.

Ощущаю, как спину мне прожигает мрачный взгляд моего бывшего мужа. Неуютно. Хочется повести плечами, но усилием воли держу их ровно. Едва не вздрагиваю, когда лопаток касается чья-то рука.

— Я сам провожу, — кидает Аарон моему сопровождающему, и тот послушно отстает. А у меня внутри такой хаос, что я понятия не имею, как упорядочить собственные чувства и мысли.

Зачем провожает меня, если поручил это другому? Зачем вообще пошел за мной? Или он шел не за мной… а к Савиру? Или вообще в другое место, но случайно наткнулся на нас?

Аарон молчит, а я не спрашиваю.

— Пока мы в лагере, от меня ни на шаг, — внезапно говорит он.

— Я вам не собака на привязи.

— Ты — моя истинная, — говорит так, словно это все объясняет. — Метка еще не проявилась, и я не могу тебя чувствовать. После того как