Семья для босса по договору - Юлия Бонд

очень умная и мудрая не по годам. Иногда такие вещи заряжает, что у меня в голове не укладывается, откуда она всё это знает. В общем, горжусь дочкой и её умением быстро оценивать ситуацию.

Юлька вмиг абстрагируется и, будто не замечая нас с бабушкой, начинает паковать свои личные вещи.

— Мам, давай выйдем, — беру маму за руку чуть выше локтя и вывожу в коридор. — Мы с тобой вчера обо всём поговорили. Я своё решение менять не собираюсь. И да, Юлька не твоя собственность и тебе лично не подчиняется.

— Алёна, включи мозги и перестань творить дичь, — шипит мама, поглядывая мне за спину, где уже полным ходом Юлька собирает свои учебники, пакуя по пакетам, — себя не жалко, хоть дочь пожалей. Завтра ты наскучишь своему Динару и он возьмёт ещё одну жену. Что тогда скажешь Юле? Знакомься, это твоя новая мама, так, что ли?

— Ты утрируешь. Такого не будет.

— Ну конечно, не будет. Именно поэтому твой Динар позвал тебя второй женой, когда ему наскучила первая?

Обида съедает меня изнутри, как противный червь, покусившийся на яблоко.

— Ты ничего о нём не знаешь, мама. И не тебе его судить.

Сказать хочется много и я даже готова это сделать, но звонок в дверь рушит все мои планы, потому что вскоре на пороге моей квартиры появляется Султанов.

Мне хочется поскорее закрыть дверь и облегчённо вздохнуть, пока не случился апокалипсис. И я даже предпринимаю попытку спасти разрушающийся на глазах мир, как Султанов вставляет ногу в дверной проём, блокируя дверь.

Один взгляд. Глаза в глаза.

Кажется, так тяжело я никогда не дышала раньше. А ещё у меня появляется стойкое ощущение, что подскочило давление, потому что шум в ушах и лёгкое головокружение не может говорить об обратном.

— Уходи, — цежу через зубы, оборачиваюсь и всё ещё верю в чудо, ведь мамы рядом нет, значит, если Султанов сейчас уберёт ногу, то апокалипсис не случится.

Не говоря ни слова, Динар тянет дверь на себя и вскоре переступает порог квартиры. По спине бежит холодок и я уже понимаю, что будет дальше, а потому просто стою на месте, как прибитая.

— Я прождал тебя в машине полчаса, но ты так и не пришла, — спокойным тоном заявляет Динар и, будто проделывал это сотню раз, снимает с себя туфли и аккуратно ставит их в угол.

"Ох, что сейчас будет, что будет", — вопит голос внутри меня, но я по-прежнему, оцепенев от ужаса, продолжаю изображать ту самую дамочку в чёрном на знаменитой картине Репина "Не ждали".

Боковым зрением ловлю появившуюся в коридоре тень. Ну всё… приехали. Мама надвигается, как туча грозовая, но Султанова это совсем не парит. Как по волшебству протягивает ей букет пионов и с самой обворожительной улыбкой, от которой вполне вероятно может рухнуть Великая Китайская стена, говорит:

— Добрый день, Раиса Аркадьевна. Отлично выглядите.

Мама поражена. Наповал. Оцепенев, хлопает ресницами, сканируя Султанова нечитаемым взглядом.

— Вы извините, что я так, — Динар осматривается и, найдя в моих глазах поддержку, продолжает: — без приглашения. Но если вы не против, то давайте поговорим наедине.

Прижимая к груди букет розовых пионов, стоит сказать, самых любимых цветов, мама кивает в сторону своей спальни и они с Динаром скрываются за дверью. Не то, чтобы я горела желанием узнать о мощности взрыва, который вот-вот случится по ту сторону двери, но всё равно меня что-то тянет к запретной и опасной зоне.

Прислонив ухо к гладкой поверхности двери, пытаюсь понять, что там происходит, но за руку тянет Юлька.

— А подслушивать нехорошо, ты сама так говорила, — точно копирует тон, которым я буквально недавно выговаривала её бабушке. — И, кстати, вещи я уже собрала. Пойдём собирать твои.

Устами младенца, как говорится, глаголет истина. И следующие десять минут со всем старанием складываю в дорожные свою одежду на первое время. В груди странно щемит от тоски по дому. Вроде бы ещё никуда не уехала, но уже тоскую… очень.

* * *

— Что ты ей сказал? — всё не унимаюсь я, пока мы втроём едем домой к Динару.

Повернув голову, Динар скашивает взгляд в мою сторону. Улыбается краешком губ, так беззаботно, будто речь идёт о прогнозе погоды, а не о моей матери, с которой у него давняя и взаимная нелюбовь.

— Ну, Динар, — легко толкаю его в плечо, — перестань меня гипнотизировать как удав. Я же не кролик тебе.

— Всё хорошо, Алёна, — наконец-то говорит он, но легче так и не становится.

— И всё? Больше ничего не скажешь?

— Тебе не о чем переживать. Пожалуй, это всё, что ты должна знать.

Устроив ладонь на моей коленке, гладит плавными движениями вверх-вниз. И я вроде бы должна сейчас негодовать, но не получается. Мне почему-то кайфово на душе оттого, что Динар взял на себя всю ответственность за нашу, пусть и по договору, но семью. В этот момент меня окутывает эфемерное чувство гордости за него. Наверное, где-то в параллельной вселенной, так бы и было. Я бы создавала проблемы, а Динар их решал, не посвящая меня в детали. Потому что я хоть и сильная, но всё женщина. А он... мужчина, взрослый, самодостаточный и готовый быть не хуже той самой Великой Китайской стены ради меня, ради дочери.

12

— Завтра объявим о помолвке, а через месяц распишемся, — заявляет спокойным тоном Динар, когда я ставлю подпись в брачном договоре.

Рука начинает дрожать и вместо привычных завитушек на бумаге появляются странные каракули.

— Ну ты чего, Алён?

Поднявшись с кресла, Динар подходит ко мне со спины и кладёт руки на плечи, массирует кожу плавными движениями, как бы успокаивая, но ни я ни разу не успокаиваюсь.

Стоит только представить, что случится на работе, когда во всех СМИ опубликуют информацию о грядущем браке Султанова или же "Объявим о помолвке" — это значит сказать узкому кругу лиц?

В горле тут же пересыхает, а в голове появляется шум. И как я не подумала об этом раньше? Это же придётся изображать невесту генерального прямо на работе! А может сразу уволиться, пока не поздно? Чего только стоят девчонки из отдела. Ира и Лариса сразу же заподозрили, что между нами с боссом что-то есть, а я крестилась от этих сплетен, как от чёрта. Получается… Ох, ничего не получается в моей голове!

— Может, опустим первый пункт и сразу перейдём ко второму? — трусливо оглядываюсь на нависающего сзади Динара.

— Торопишься? — прищуривается.

— Да, то есть нет, — тараторю