Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

— О Тёмке, — прошептала я, смотря в щель неприкрытой двери в спальню.

— Нет, ты должна думать о себе. Как только ты вырулишь из этого болота, то и у бабуленьки, и у Тёмки все будет хорошо. Всё, беги, мой свою школу, — подруга снова поцеловала меня в щеку и стала устраиваться на подушке. — Беги и будь спокойна. Можешь Князеву своему позвонить…

— Карина!

Поднялась, стянула со спинки стула кардиган, укуталась и поплелась на единственную работу.

Еле шевелила ногами, а перед глазами — наше с Васей знакомство. Он выдирал из тетради листы конспекта, складывал в самолётики и отправлял по аудитории, чтобы хоть как-то обратить моё внимание на себя.

Мне же тогда не до отношений было. Я грезила медициной, видела себя выдающимся хирургом, спасающим жизни людей. Все эти свидания, романтика, влюбленность — все по боку. А вот Мальцев прорвался…

И одинокая слеза все же вырвалась и скатилась по пылающей щеке.

— Во что же ты вляпался, Васька? Во что? — притормозила у входа в школу, прижалась к поскрипывающим воротам, чтобы успокоиться.

Эта мысль пробивала даже горе и тяжесть потери. Тревога зудела в горле, не отпускала. Проблем было так много, что они вспышками разрывались вокруг меня.

— София Егоровна?

Внезапно справа от меня затормозил огромный черный джип, из которого тут же высыпала охрана.

— Вы кто? — я попятилась назад, но тут же упёрлась в забор.

— Проедем. Вас ждут!

Я даже растерялась, услышав эту фразу от трёх качков абсолютно пугающего вида. Они смотрели на меня так, словно в случае отказал уполномочены связать меня и все равно доставить туда, где ждут… Но где меня ждут?

— Меня ждут тряпка, длинные коридоры школы и надписи в туалете.

— Не беспокойтесь, София Егоровна, с этим проблем не будет, — как только главный из охранников договорил, за спиной хлопнули двери на школьном крыльце.

Я не рискнула оборачиваться спиной к мужчинам, поэтому чуть развернула корпус, чтобы и их держать в поле зрения.

И каково же было моё удивление, когда я увидела седовласого охранника Григория Степановича, радостно машущего на прощание группе из клининговой компании.

Что… Что тут происходит?

— София Егоровна, Игорь Палыч ждёт вас…

Глава 19

19

Князев! Ну конечно, он, а кто ещё может вот так эпично ворваться в мой обычный вечер поломойки?

Никогда не поверю, что он это все не нарочно делает. Нееет… И охрану поздоровее отправил, и напугать меня дал указание.

Вот только какого черта ему все это надо?

Меценат? Очень в это слабо верится. А значит, ему что-то от меня нужно.

Стоит признать, что в машину меня сопроводили довольно вежливо, предлагали воду, интересовались, не дует ли из приоткрытого окна, и не мешает ли сигаретный дым. Но мне все равно было. Прижалась лбом к холодному стеклу и приняла неизбежную реальность.

Карина права лишь в том, что кроме него никто руки помощи мне не протянул. Князев и сейчас мог с лёгкостью забыть о моём существовании, но не стал.

Машина затормозила у того дома, куда я подвезла Князева в день нашего знакомства. Дернула ручку, чтобы выйти, но не вышло. Замок был заблокирован и поддался лишь с внешней стороны.

Охрана сопроводила меня к лифту, один, очевидно, самый старший в группе, вошел в кабину следом, нажал последний этаж, и лифт плавно качнулся.

Я не сразу обратила внимание на своё отражение в зеркале.

Боже! Замухрышка… Старые треники, стоптанные кроссовки и волосы, завязанные детским носком. Лицо, опухшее от бессонницы и слез, под глазами синяки, нос красный, как у алкашки из «питейки» на трассе.

Ну, хоть вопрос с домогательством снимается.

Где Князев со своей свитой охраны, толпой баб, что слюной на него капали во время боя, а где я?

Створки зашуршали, выпуская меня в холл, отделанный мрамором. Золотые колонны, цветы в высоких вазонах. Вот только дверь была всего одна…

Я растерянно посмотрела на охранника, что спокойно вышел и присел на диванчик, оборудованный для комфортного дежурства. На стойке кофемашина, чайник, за углом явно служебный туалет, да и сам пост был прикрыт невысоким простенком.

— Туда?

— Да, София Егоровна, вас ждут.

Дверь была не заперта, толкнула тяжелую створку и оказалась в оазисе тихой роскоши. Воздух был пропитан запахом чистоты, натуральной замши с легкой игрой восточных переливов.

— Царь, блин. Самому западло приехать? Или воспоминание пощёчины ещё свежи? — обернулась, но не нашла ничего, что походило бы на прихожую, поэтому скинула кроссовки прямо у порога.

Двинулась вдоль тусклой подсветки напольных плинтусов, пока не попала в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Интерьер спокойный, уютный, без золота и холодного камня. Приятный на ощупь паркет, мягкий уютный диван, густой тюль, скрывающий панорамное остекление.

В квартире стояла пугающая тишина.

Я буквально заставила себя перестать пялиться по сторонам, как вдруг заметила пунктирную ленту кровавого следа, ведущего в другую часть длинного коридора.

И вдруг послышался шорох, бряцанье…

Бросилась по следу и чуть не взвизгнула. Белое полотно двери было отмечено огромным кровавым отпечатком ладони.

Вбежала в ванну и остолбенела…

На унитазе, в розовой от воды и крови рубашке сидел Князев. Он отчаянно пытался распаковать пластырь, матерился, хрипел, но влажные пальцы соскальзывали, чем сильно его бесили.

— Придурок! — зашипела я и бросилась первым делом к раковине, чтобы вымыть руки. — Ты какого черта сбежал из больницы?

— О! Вечер в хату… — он хохотнул, и вдруг его взгляд стал каким-то теплым, будто и правда был рад меня видеть.

— Ты за этим меня привёз? Персонального портного нашёл? — я злилась… Не на него, а на ситуацию, когда одна часть мужиков дохнет от температуры в тридцать семь градусов, а вторая играет в героев, сбегая из больницы с решетом в шее.

— Ну не сердись, София Егоровна, Ты спасаешь меня, я спасаю тебя. Игра у нас с тобой такая обоюдно извращённая…

Насухо вытерла руки, схватила бутылек антисептика, распределила, обработала кожу, ногти, запястья и только после подошла к пациенту.

— Сонь, а ты знаешь, что показатель травматического детства — когда человек спасает всех кроме себя? — Князев шикнул, когда я отогнула старый пластырь, который он, очевидно, рывком хотел снять.

— Шов разошелся на коже. Ничего страшного. Жить будешь, — проигнорировала его приглашение в психологическую игру, потому что сейчас я не в том состоянии, а ещё потому что в медицинском чемоданчике лежит и соблазнительно посверкивает скальпель. — Ты что, убил мимо пробегающего врача и завладел его имуществом?

Я