Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

присела на корточки, рассматривая все, что лежало в сумке. Тут и стерильная нить, и даже иглы в упаковках. Скальпели, зажимы, жгуты, стерильные салфетки. Этим набором можно прооперировать даже огнестрел!

— Снимай, — дала команду, указывая на намокшую рубашку, и Игорь послушался.

Старалась не смотреть ему в глаза, чтобы и себя не выдать, и этим чертякой не любоваться. Я — врач! А он мой пациент, хоть и отшибленный на всю голову.

— Мы других спасаем, чтобы нами восхищались, чтобы хвалили, ведь в детстве этого делать было некому, — Князев скинул на пол рубашку, потом встал и загромыхал пряжкой кожаного ремня. Брюки полетели следом, а Игорь переместился на пол.

— Давай укол сделаю? — нашла ампулу обезболивающего, проверила сроки, достала шприц, но он отмахнулся.

— У меня своё, — Князев вытянул бутылку коньяка, приложился к горлышку и отхлебнул. — Меня вот мать не любила… Говорила, что морда у меня отца-подонка. В глаза не смотрела, презирала, перенося обиду на ребенка. А тебя кто не любил?

— Все любили, — буркнула и продолжила копошиться.

— И врёшь ты хуёво, доктор Соня. Так кто пришил тебе роль жертвенной лани? Или это побочка от медицины? — Князев вдруг прищурился и схватил меня за подбородок, чтобы в глаза заглянуть. — Всех спасу, сама погибну.

— Игорь, зачем ты меня сюда привёз? — щелкнула перчатками и в ответ на его жест схватила его горло, с одной стороны зажимая рану, а с другой стороны заставляя замолчать.

Мы сидели на полу его ванной, словно сто лет уже знакомы. Он может себе позволить сходу залезть под кожу, а я готова задушить, только бы заткнуть.

Это мгновение нелепое какое-то… Я словно зависла в вакууме, меня будто поставили на паузу, зафиксировав на мутных и тёмных глазах Игоря.

В них такой калейдоскоп чувств, а внешне — скала холодная. Причем отвесная, опасная, и сигануть с неё — в лепешку размазаться. Но вот только он не из тех, кто подталкивает. Он из эстетов, мирно наблюдающих, как ты красиво паришь.

— Кто? — вкрадчиво шепнул, чуть склоняясь надо мной.

— Никто меня не любил. Каждый своей жизнью занимался. Мать карьеру строила, отец по миру с лекциями катался! — я с психом дернулась, пытаясь увеличить дистанцию, но колени поехали по скользкому камню пола, и вместо того, чтобы отодвинуться от этого зверя, рухнула на него, успев лишь выставить руку.

Ладонь легла на грудь, под пальцами так четко ощущалось биение сердца, оно гудело огромным пароходом, толкалось, разнося силу по венам.

— Сонь, — вдруг Князев закатил глаза и сделал затяжку. — Тебе пиздец…

— Так ты для этого меня позвал? Мог бы и по телефону сообщить!

Будь я в другой ситуации, вскочила бы и убежала. Неважно куда, лишь бы подальше от этого хама.

Можно подумать, я без него и не понимаю, насколько все плохо. Обязательно тыкать меня носом в это снова и снова?

Он для этого привёз меня в эту квартиру? Чтобы показать, как живут нормальные люди? Чтобы потом больнее было возвращаться домой?

Но вместо этого я сцепила челюсти и начала накладывать шов на место пореза.

Больше про обезболивающее я не заикалась, не просил его и Князев. Он лишь изредка выдыхал носом, а в целом был спокоен.

— Завтра отдадут тело твоего мужа. Следствие закончило работу, поэтому тебе придется приехать за ним, — Игорь распахнул глаза, уже когда я почти закончила, он будто почувствовал это.

— Мне? — я ахнула и от неожиданности дернула иглой, оцарапывая его. — Прости, я нечаянно…

— Спасибо, что не убила, видел, как ты на скальпель косишься, — Игорь опустил взгляд, будто только заметил, что вся его грудь в крови, а после поднялся и вошёл в душ.

Я наблюдала за ним, как за героем из фильма. И фон красивый, и мужчина шикарный… И морок этот длился до того момента, когда он схватился за резинку боксеров.

— Повязку не намочи! — взвизгнула и отвернулась, собирая упаковку от перевязочного материала.

— Есть, мой фюрер. Мы постараемся, чтобы все прошло гладко.

— Что значит «мы»?

— То и значит. Вместе поедем…

Сказал, как отрезал… Чтобы не осталось и капли сомнений, что с ним в принципе возможно спорить.

— А после тебя ждут на официальном допросе. И туда мы тоже поедем вместе.

— Что ты задумал?

— Спасать тебя буду… Сказал же — травма детства!

Глава 20

20

Я выскочила из ванной, захлопнула дверь, пытаясь развидеть голого незнакомого мужика.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — шипела, не в силах найти себе место в этой огромной квартире.

Чёртов Князев!

Провокатор и полный засранец. Смотрит в глаза, будто обыск проводит. Прощупывает, задаёт неудобные вопросы, а сам реакцию изучает.

Даже эта его провокационная попытка прощупать моё детство началась с откровения. Он знает, как найти подход к человеку. Формула проста: сначала дай частичку себя, потом задай идиотский вопрос, заставь нервничать, чуть поднажми… И ВУАЛЯ! Он получает то, что ему нужно.

Я распахнула холодильник, вытащила бутылку воды и приложила к пылающему лбу.

— Может, чего покрепче? — Князев подкрался совершенно неслышно со спины.

Нарочно втягивал воздух, расправляя грудную клетку так, чтобы коснуться меня.

— Лучше расскажи, что ты там скрываешь, и дай команду отвезти меня домой!

— Ну, хорошо, — Игорь вскинул руку так, отталкивая меня чуть правее. Попыталась улизнуть, но в этот момент он распахнул створку холодильника, и я машинально сделала шаг назад, упираясь в горячее, ещё чуть влажное мужское тело. — Твой муж работал на преступную группировку, грабившую население. Звонки шли из-за границы, схемы стандартные: ФСБ, МВД… Они обманом вытягивали доступ к личному кабинету государственного портала, брали кредиты, а после разводили на продажу недвижимости. Твой муж был связующим звеном на этой стороне… Забирал у жертв наличку, был посредником при отъеме автомобилей, выполнял мелкие поручения.

Как хорошо, что я стояла спиной к Князеву. Как хорошо, что он не видит ужаса на моем лице, не видит, как сильно я сжимаю горлышко стеклянной бутылки, норовя засыпать нас миллионом осколков. И в какой-то момент мне даже показалось, что он нарочно встал вплотную, чтобы я не рухнула в обморок.

Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Но это были только спазмы, за последние пару суток во рту не было ни крошки.

— Садись, доктор Соня. Если станет плохо, я тебя спасти не смогу, — Игорь усадил меня на диван, а после вырвал из пальцев бутылку воды и налил в стакан. — Пей…

— Ты… Ты хочешь сказать, что это он обманул свою мать? Сначала уговорил её продать трёшку, а потом стало мало? Он оставил