Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

Михайловной поговорить придётся по-взрослому. Карина поняла, что именно я хочу сделать, поэтому подхватила Тёмку на руки и сообщила, что во дворе стоит машина, на которой мы и поедем в город, а затем вышла из комнаты.

Лизавета Михайловна быстро закивала, будто уже все прекрасно понимала, из глаз градом полились слёзы, она протянула руку, прося подойти. А как только я в привычной манере умостилась у её ног, она обняла меня.

Рука теплая, нежная, материнская.

И вдруг вопрос Князева вспомнился.

Я никогда не ощущала этого нужного созидательного, убаюкивающего тепла. Хотелось, чтобы как у всех: шептаться и секретничать с мамой, обсуждать мальчиков, выбирать платье на выпускной и печь торт на праздник. Но это было не принято в нашей семье.

Дистанция, вежливые разговоры, а если за столом и вспыхивал спор, то только по поводу новой книги или о фильме.

Мама с таким отчаянием пыталась создать семью королевскую, где не принято кричать, громко смеяться или выходить к завтраку в пижаме.

— Скажи, Сонечка… Просто скажи правду, — кое-как прохрипела свекровь, изо всех сил сжимая мою ладонь. — Вася? Это из-за него?

— Бабуленька, Васю убили, — на выдохе произнесла я. — А меня… Меня обвиняют в его убийстве. В его квартире нашли пистолет, и на нём мои отпечатки…

Правда лилась с такой скоростью, что контролировать это я уже не могла. Держала пальцами запястье свекрови, будто ждала сигнала, когда стоит остановиться. Рассказала и про первую смену в клубе, и про Князева, чья жизнь пульсировала в моей руке, и про угрозы бывшего мужа, и про пистолет, и про то, как я его отбросила, чтобы никто не пострадал, а потом благополучно забыла. А ещё мне пришлось рассказать, что именно Василий причастен к тому обману, из-за которого свекровь осталась без крыши над головой.

— Отвези меня к сыну, — прохрипела Лизавета Михайловна и закрыла глаза, пытаясь остановить водопад слёз.

Я целовала её сухие ладони, смывала горе своими слезами, вымаливая прощения.

— Меня спас один мужчина, но взамен мы должны переехать в его дом. Бабуленька, мне очень нужна ваша поддержка! Очень! Мне безумно страшно! Я боюсь спать, потому что тогда придётся проснуться и снова думать о том, что я могу больше не вернуться домой. Что будет с Тёмой? А с вами? Я прошу быть рядом. Я вас никогда и ни о чем не просила, а сейчас прошу… Не бросайте меня!

Глава 22

22

Так глупо и слабо я ещё никогда себя не чувствовала.

Я, Тёмка, бабуленька в инвалидной коляске и куча тюков в клеточку смотрелись в центре шикарного фойе как насмешка, ну или как завязка к очень плохому анекдоту.

А за спиной стояли трое охранников, и я была уверена, что они посмеиваются. Вот настолько нелепо мы выглядели в самом неподходящем месте.

Сжимала протертые ручки инвалидной коляски, и уже почти была готова повернуть назад, как двустворчатая дверь распахнулась, и на пороге возник Князев.

На нём не было брони строгого костюма, волосы всклокочены, да и выглядел он вполне по-домашнему.

— Проходите! — Игорь добродушно раскинул руки, а после подхватил Тёмку на руки, забрал коляску и ввёз в квартиру, дав команду охране внести сумки. — Ну что, пацан, проголодался?

— А чем это так вкусно пахнет?

Князев определенно знал путь к сердцу ребёнка, потому что на большом круглом столе был накрыт настоящий пир. И это не зеленый салат, и не фруктовые дольки! В центре стоял гриль, а в нём дымились котлеты, на тарелке уже приготовлены булочки.

— Бургеры? Мам! Смотри! — сын с детской простотой скинул кроссовки, аккуратно поставил их у стеночки и бросился на запах.

— Ты сходу решил испортить желудок моему сыну? — буркнула я, втаскивая тяжелую сумку.

— Почему же только сыну? Тут на всех хватит…

Я только сейчас заметила, что один из стульев вокруг стола убран, и именно туда Игорь подкатил инвалидное кресло. Его взгляд был внимательным, изучающим. Не утаилась и изолента на ручке, и скрипучее колесо, и подножка, держащаяся на проволоке.

И вот тут я по-настоящему готова была вспыхнуть от стыда.

Но стыдно не от того, что я не могу себе позволить многого, а того, что мне придётся принять все эти блага из рук Князева.

Он не позволит выйти в люди с бродяжкой, не позволит выкатить в парк перемотанную изолентой коляску, не позволит оставлять сына с соседями.

Я словно только сейчас поняла весь масштаб фарса, на который подписалась.

А ещё я поняла, что это подводная лодка, с которой нет спуска. Либо буря с непредсказуемостью этого малознакомого мужчины, но в лодке, либо гордо и свободно, но утонуть.

Поэтому я стиснула зубы, даже выдавила из себя улыбку, и прошла к столу.

— Лизавета Михайловна, меня зовут Игорь, — Князев присел на корточки возле свекрови, терпеливо вынося её не самый простой взгляд. — Вы меня помните?

Моя бабуленька умела камни дробить одним взглядом. На кафедре её боялись все! А студенты и вовсе штаны мочили ещё за месяц до начала курса. И я помню тот вздох облегчения ректора, когда Лизавета Михайловна решила выйти на пенсию, чтобы помогать с внуком.

— Ну не сердитесь, моя хорошая, я даю слово, что вашу внучку я не обижу, — Князев игриво подмигнул и сжал морщинистую руку бабули.

Игорь поднял взгляд, нахмурился, поняв, что женщина знает о смерти своего сына, и сейчас меньше всего ей хочется выказывать дружелюбие и хорошие манеры.

— Мы выезжаем через час. Хотите отдохнуть?

Мне даже отвечать было не нужно, потому что Игорь все прекрасно понял и без меня. Коротко пообещал Тёме вернуться и указал мне направление, куда мне, очевидно, предстояло проследовать. А напоследок Игорь вручил Тёме пульт от телевизора, и по квартире пронёсся залп детского счастья.

Мы вышли из гостиной, свернули в широкий коридор, утыканный дверьми.

— Первая дверь, — подсказал Игорь, а как только я ту открыла, вкатил коляску. — Завтра привезут специальный матрас и установят систему для реабилитационной зарядки.

Князев подхватил бабулю на руки, как пушинку, а после уверенно усадил в кресло, прибывшее раньше нас.

Я наблюдала за всем, будто на сеанс в кино попала. Всё ждала подвоха, плохо скрытой эмоции, да хоть брезгливости или отвращения! Но нет… Он улыбался, даже успевал шутить, пытаясь ободрить старушку.

— Телевизор работает? — прохрипела я и стала метаться по комнате в поисках пульта. Бегала, как потерянная савраска, только бы он не считал шока с моего лица.

— Это ищешь? — Игорь махнул прямоугольником и передал его мне.

Я быстро