Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

В комнате стояло две односпальные кровати, между ними тумба, наше специальное кресло в центре напротив телевизора. Панорамное окно зашторено бархатной портьерой, а на полу приятный ковёр с высоким ворсом.

Чисто, уютно и довольно мило.

— Бабуль, тебе чай сделать? — поцеловала старушку в руку.

Лизавета Михайловна была смущена не меньше моего, по щекам растекся румянец, но я была даже рада. Зато не эта смертельная бледность и хрусталики слёз.

Пока мы ехали, она не произнесла ни слова, чем сильно меня пугала.

— Идём, покажу тебе, где чай лежит, — Князев не стал закрывать дверь, чтобы и нас было слышно, и мы могли контролировать Лизавету Михайловну. — Я не передавил?

— Да ты просто ангел с мешком подарков, — машинально огрызнулась, но тут же прикусила язык и успела перехватить его руку, прежде чем мы вышли в гостиную. — Я всё рассказала…

— Я так и понял. Значит, едем вместе? — Князев прислонился спиной к стене и сбавил громкость голоса. — Кстати, тут ваши комнаты. Хочешь посмотреть?

— Комнаты?

Я была в шоке…

Я настолько привыкла ютиться на одном диване с Тёмкой, что двуспальная кровать казалась чем-то запредельным.

— Про первую брачную ночь шутки отпускать не буду, хотя очень хочется, — Игорь вдруг вошёл следом, подталкивая меня вглубь, а после и вовсе захлопнул дверь. — А теперь давай серьёзно. Ты должна подготовить бабушку, что хоронить будут в закрытом гробу. Напиши, какие препараты купить, чтобы откачивать Лизавету Михайловну, уж очень она мне нравится, не хочется вторых похорон. Через пятнадцать минут придёт моя домработница, милейшей души женщина. Я попросил её взять своего внука, на случай если ты согласишься не таскать ребёнка по кладбищам и ментовкам. Но ты — мать, и это твоё дело.

— Князев, у тебя все так всегда? Продумано, четко, как в армии?

— Сонь, а ты привыкай. От тебя больше ничего не зависит, если ты не хочешь вернуться за решётку, — мне казалось, что он пропустил самодовольную ухмылку.

— А об этом обязательно напоминать? — Он словно нарочно бил в больное место. — Тебе нравится меня унижать, несмотря на то, что прекрасно знаешь правду.

— Обязательно. Ты не должна думать, что это будет приятной прогулкой. Соня, это будет драка, и чем быстрее мы узнаем друг друга, чем безболезненнее все пройдет. Кстати… — Игорь кивнул на кровать, и меня пробила дрожь…

По спине скатилась капля пота, во рту все пересохло, а руки в кулаки сжались.

Он что… Это что, приглашение к расплате?

— Значит, всё-таки тело? — прохрипела, медленно пятясь к двери.

— София, если я захочу, то ты сама ко мне в спальню ломиться будешь, и для того мне не нужно принуждение, — Игорь сделал шаг в сторону, и я только сейчас заметила полупрозрачную папку с документами, слившуюся с покрывалом. — Документы подпишите, София Егоровна, жена вы мне теперь… Законная. Пойду пацана проверю. Завтра начинается новая жизнь… Если нужно проораться от ярости, валяй — до выезда полчаса.

Князев вышел, а я так и осталась стоять, словно обухом по темечку получила.

Боже! Какой стыд!

Глава 23

23

— Ну как? — Князев вышел из своей комнаты, на ходу затягивая петлю галстука до ужаса отточенным движением.

У него парадоксальная внешность! Надень на него косуху, ботинки на грубой подошве и драные джинсы — вылитый бандит, от одного вида на которого ужас ползёт по натянутым нервам. Но стоит надеть броню офисного костюма, как хочется вытянуться и томно произнести: «Да, шеф…».

— Нравлюсь? Челюсть подбери, а то смотришь на меня, как на чизкейк, — вдруг прошептал Игорь, проходя мимо меня.

Вот и ещё один талант — способность читать мысли и чувствовать то, на что у меня никогда не хватит ни смелости, ни отчаяния, несвойственного воспитанным девушкам.

— Ненавижу чизкейки!

— Хоть в чем-то мы сходимся. Ещё название какое — чизкейк! В моём детстве это называлось творожной запеканкой, — Игорь присел в кресло рядом с Тёмкой и мгновенно переключился на него. — Ну что, пацан, твоя мать умеет готовить запеканку?

— Фу-у-у-у-у… Это из творога? — сын сморщился и начал издавать совершенно возмутительные звуки, за что получил от бабули тычок в спину.

Лизавета Михайловна шикнула и вновь отвернулась к окну, куда смотрела в ожидании самого ужасного момента в своей жизни.

Мне было её так жаль, что сердце в клочья разрывалось. Присела на корточки, опустилась лицом в пушистую шаль на коленях бабули и зашептала:

— Как сказать Артёму? Бабуленька, как я ему это скажу?

Свекровь зарылась работающей рукой мне в волосы, ласково прошлась по длине, легонько похлопала по плечу, как делала всегда, прежде чем сказать: «Ты справишься, девочка».

За всю свою жизнь я слышала от неё эти слава три раза. Впервые — когда осталась с ребёнком на руках, во второй — когда мать продала квартиру, ну и третий раз сегодня…

Но она не понимает, насколько же я устала справляться со всем. Как же я устала быть сильной.

Лизавета Михайловна собрала мои слезы, с напряжением сжала ладонь в кулак в попытке забрать всю мою боль.

— Игорь Павлович, прошу прощения за опоздание! — дверь в квартиру распахнулась, и в прихожую влетел сначала пацан на роликах, а потом и сухонькая, но живенькая старушка.

— О! Соня, знакомься, это Дина Семёновна, моя верная помощница по дому, а это её внук Стёпка.

— Ух ты!!! — Тёмка вскочил с ногами на диван и с восторгом стал наблюдать за тем, как свободно и безнаказанно по гостиной на роликах рассекает мальчик. — Мам…

Тёма вскинул на меня свои огромные детские глазища, но вовремя оборвал фразу, которая должна закончиться словом: «Купишь?».

— Идём, — Игорь встал, подхватил его на руки и понёс в коридор, где около двери стояла большая картонная коробка. — Но есть условия… Шлем, щитки и полное послушание. Если дядя Слава скажет, что с вас довольно — вы снимаете амуницию и идёте домой. Договорились?

— Дааааа….

Мой сын готов сейчас обещать все что угодно, потому что как только Князев развернул коробку, и Тёма увидел картинку роликов, его мир раскололся.

— Тём, — я подбежала к нему, присела, заглядывая в сумасшедшие от восторга глаза. — Мне нужно отъехать на пару часиков. Ты можешь побыть дома?

— А на роликах можно? — Тёма почему-то посмотрел не на меня, а на Игоря, будто только он мог дать такое указание.

— Слав! — Игорь открыл дверь, демонстрируя охранника, скучающего у порога. — Соня, это Вячеслав, он присмотрит за пацанами. Решай…

Игорь раскинул