Измена. Свадьба волка - Алиса Князева

— Искал Ровера, но нашёл пока лишь его жену.

— Натягивает свою Милочку, — хохочет второй.

Я вздрагиваю. В каком смысле «натягивает»?

— Какой гад, скажи? — двуликие подходят, и я невольно кошусь на Лироя, хоть и понимаю, у него нет причин мне помогать. — Такая девочка, а он под чужие юбки лезет.

— Что привело вас к этому выводу? — спрашивает Лирой.

— Слух.

Я опускаю взгляд. Неужели правда? Он позволяет себе такое? Ладно в другие дни, когда в замке только мы, но сейчас… Слишком много гостей!

— Это недопустимо, — рычит Лирой и идёт… куда-то.

— У-у-у, какой, — хохочет один из оставшихся.

— Да, ненавидит он нарушения правил.

— Скучный. Я вот очень даже за то, чтобы не ограничивать себя одной, а, малышка.

Это, похоже, мне.

— Не уверена, — пожимаю плечами. — Я тоже думаю, что это неправильно.

— Ой, да брось, — они подходят ещё ближе, и я чувствую, что волчица начинает рычать. — Раз он тебя не ценит, тебе тоже незачем ценить его.

— Хотя зря он, — второй наклоняется и тянет носом воздух у моего плеча. Я хмурюсь и отступаю. — Я б такое сладенькое яблочко из спальни не выпускал. Милка-то уже потасканная жизнью, даже дышать рядом с ней противно.

— Вы чувствуете её запах? — осторожно улыбаюсь я, пытаясь сменить тему.

— Конечно.

— А чего это ты не пьёшь, хозяйка? — второй ловит мою руку, в которой всё ещё зажат бокал с голубым цветком и подносит к моим губам. — Аль отравили напитки?

— Н-нет, что вы, — нервно улыбаюсь я. Я и сама не знаю, травили или нет… Если и да, то не мы. Ровер же тоже выпил.

— Тогда пей.

На мой затылок кладут руку, мешая отстраниться. Первый двуликий приобнимает за талию, не позволяя вырваться. Я испуганно выдыхаю и тут же в горло ныряет большой глоток напитка.

— Не спеши, милая, тебе сегодня хватит, — воркует первый.

Что происходит?! Я озираюсь по сторонам, не понимая, что мне делать. Гости только начали веселье. Многие танцуют, другие играют в карты. Ещё никто не успел проголодаться, так что к столам никто не подходит. Некому помочь мне. Ровер… где он? Лирой… ушёл куда-то. Сомневаюсь, что он стал бы спасать меня от… не знаю наверняка чего, но с ним однозначно было спокойнее, чем с этими двумя!

— Вот и всё, — я и сама не понимаю, как бокал становится пустым. — Как себя чувствуешь?

Сложно ответить. Всё кружится, я слышу звуки так, будто мне уши заложило. Что за… Неужели этот напиток и впрямь отравлен?

— Что вы… подмешали?

— То, что поможет тебе расслабиться, малышка.

Ничего не понимаю. Все ощущения, зрение, слух, обоняние, будто вынули из меня, хорошенько взболтали и впихнули обратно, и всё перепуталось. Зрение ощущаю слухом, обоняние вижу… Чертовщина какая-то.

— Ого, да ты малышка неважно выглядишь. Пойдём-ка, воздухом подышим.

— Твою мать, брат, я не могу. Чуешь её?

— О, да. Этот идиот не срывал пробочку.

— Правда что ли? Проклятье, да!

Кружащийся мир на миг замирает. Я понимаю, что мы на террасе. Здесь темно, пахнет… не понимаю чем.

Меня прижимают к колонне, поддерживающей деревянный увитый виноградом навес. Кто-то из двуликих, их лица смазаны, так что я не понимаю который, утыкается носом в шею и шумно втягивает воздух.

— Сладкая девочка… — он высовывает язык и проводит липкую полосу, которая тут же вгрызается в шею холодом. — Давай сделаем это здесь.

— Слишком близко. Помешают, — сомневается второй.

— Кто? Луноголовый и Альварин заняты. Пока хватятся она уже лишится самого ценного.

— И тогда герцог останется бездетным, — ладонь второго ловит мои запястья и прижимает над моей головой. Не могу двинуться!

Я плохо понимаю, о чём именно они говорят, но мне страшно. Ровер... Где ты? Ты же... обещал, что меня не тронут.

Глава 24 — Девичья честь

Ощущения туманны и смазаны. Я чувствую, как касаются моего живота секунд через пять после того, как это происходит. Звуки всё такие же глухие, музыку и вовсе слышно скорее как вибрацию.

— Перестаньте, — едва шевелю языком я. — Не надо. Ровер, он…

— Тебе не поможет, — перебивают меня. — Дай угадаю, хотел с тобой понежничать, да?

— Хитрый ублюдок, — поддакивает второй, сжимая в руке подаренную Ровером подвеску. — Всегда так. Сперва мягко стелет, потом жёстко имеет. Даже вот, украсил свою подстилку тем, что принадлежит и всегда принадлежало нашей семье.

Он дёргает за украшение и швыряет его о каменную плитку на полу. Я чувствую боль лопнувшей цепочки только когда украшение разлетается в стороны.

— Нет!

Мне становится так жалко её. Это же… Подарок. Моего истинного… С ресниц срываются слёзы. Он сам надел её на меня. Выбрал, хотел порадовать. Мне никогда не дарили подарков, ещё и таких дорогих.

— Что вы наделали…

— Он отнял у нас наши горы, — двуликий упирает колено между моих ног, практически пришпиливая меня к колонне. — Но он будет последний Альварин, которому они принадлежат.

Видимо, по мне было понятно, что я не понимаю ни слова и мужчина поясняет:

— Он не завершил свадебный ритуал. У вас с ним сложно, это не брак, который одобряется Матерью Луной, это брак, который ей навязан. Без шансов для него.

— Угу, — второй разрушает мою причёску, сжимая в кулаке волосы. — И одним из условий такого ритуала является твоя девственность. Изменишь Роверу, да ещё и сразу с двумя, луна отвернётся от вашего Дома. Альварин никогда не получит детей. Всё развалится.

— Идеальная месть за всё, что натворил твой муж.

Мне совсем не нравится, как всё это звучит! Я только-только обрела дом, в котором не нужно волноваться за то, что мы будем есть завтра, где тепло и безопасно, и вдруг такое?

Нет. Я не могу так. Да и Ровер… я не желаю ему такой судьбы. Пусть не узнает, что я почувствовала, когда узнала о его измене.

— Отпустите! Вы не можете…

— Почему нет?

— Наверно потому, что ты в своём доме, да?

— И вокруг много двуликих?

— Думаешь, только нам не нравится Ровер? Никто не придёт.

— А может и присоединятся. Считаешь, тебе не хватит двоих на первый раз?

— Распутная девчонка. Ровер уже начал готовить тебя? Что он делал? Пальцами или дошёл до языка?

Я вздрагиваю. Откуда они…

Додумать мысль я не успеваю, ответить мне тоже не позволяют. Терраса совершает кувырок, и вот я осознаю себя лежащей на спине. Голова поворачивается набок, и я фокусирую взгляд на том, что осталось от подвески. Крупный синий камень раскололся, серебряные лисья смяты… Какой ужас… что я скажу Роверу?

Что я вообще