Красная помада и последствия - Елена Северная

номер своего телефона и побежала к старичку. Как обычно — через магазин. Дедок продвинутый, скинул мне список покупок в мессенджер, а по номеру телефона перевёл примерную сумму. Мы так в последнее время делали. Если деньги оставались, я переводила обратно. Если не хватало, а такое бывало, но суммы были незначительные, я оплачивала со своей карты. Дедок потом возмещал разницу. Сегодня я наварила ему борща на курином бульоне, приготовила овощное рагу и уселась ваять пельмешки. Он обожал крохотные, почти как равиоли. В магазине такие дорого стоили, а так — деньги тратились только на фарш и муку. Лук и специи, конечно, тоже добавляла, но их хватало из общего количества, которое я покупала на остальную готовку.

Напевая незатейливую песенку, я замесила тесто, поставила его отлёживаться, а сама принялась заправлять хлебопечку. Там режим на три часа, булка выходила грамм на семьсот. Старик разрезал её на части, сразу оставлял одну часть свежей, а остальное складывал в морозилку. Потом по мере надобности доставал, размораживал в микроволновке и — ву-а-ля! — свежий хлеб на столе! Говорю ж — продвинутый дедок!

— Что-то, Полюшка, у тебя глазки светятся, — лукаво подмигнул мне дедок. Кстати, его зовут Фёдор Иванович. — Никак влюбилась?

Я покраснела. Ну как он догадался? Я сама ещё толком в себе не разобралась, а он уже вывод сделал, и, боюсь, правильный вывод-то.

— Эх, Фёдор Иванович, — я грустно вздохнула. — Толку от этого. Кто ж на меня, такую квашню, внимание обратит?

— Ну, это ты зря, — пожевал он губами. — Девка ты ладная. А что полноватая, так это не беда. Не все мужики на кости кидаются.

— Ну, он красавец, — я снова запылала бенгальскими огнями. — Высокий, стройный… Знаете какие девушки вокруг него вьются?

— Тю-ю-ю-ю! И что с того? Отбей! — он решительно рубанул ребром ладони воздух.

— Как вы себе это представляете? Там такие красотки, а я? Мне даже одеть нечего, чтобы на свидание сходить. Вот сегодня он пригласил посидеть с его братом в кафе. А у меня в гардеробе юбка, свитер и джинсы. Костюм вот квартирная хозяйка свой презентовала на прокат. Костюмчик, правда, не первой свежести, из прошлой моды, но подружка обещала обновить, придать ему смотрибельный вид.

— А побрякушки, ну, всякие там женские штучки, у тебя есть? — прищурился дедок.

Вот, блин, прицепился!

— Да откуда? — я установила контейнер в хлебопечку и задала программу выпечки. — Мы с бабулей скромно жили. Да и не нужны они мне были. В училище уши проколола, но серёжки у меня простенькие, от мамы достались.

— Ага, — он удовлетворённо крякнул. — А какого цвета наряд?

— Зелёного, — вздохнула я на манер Пятачка из мультика про Винни Пуха.

— Ага, — дедок потёр ладони. — А ну, подь сюды, — поманил он пальцем и сам поковылял в комнату. — На-ка, примерь!

Я с опаской взяла небольшую шкатулку, открыла её и обомлела. Внутри, на красной бархатной подложке, словно пиратское сокровище, лежал гарнитур с зелёными камнями: серьги и колье. Всё такое изящное и красивое! Аж дух захватывает!

— Ух, ты-ы-ы, — восхитилась я.

— Возьми, — подпихивал дед шкатулку мне ближе. — Чем я хуже твоей квартирной хозяйки? — он приосанился. — Непорядок, когда красивая девушка в красивом наряде и без украшений. Бери-бери, — настаивал он. — Потом вернёшь, когда в следующий раз придёшь. Моя Наденька очень любила эти побрякушки. Тоже от матери достались. Так что, считай, антиквариат.

Любовно погладив яркие камушки, я хихикнула:

— Тёплые.

— А то, — довольно заулыбался дед. — Они чуют добрую душу. Так моя Наденька говорила, царствие ей небесное, — он набожно перекрестился и смахнул скупую слезу. — Пойдём пельмешки лепить. Когда детвора была маленькой, мы часто лепили пельмени. Вот сядем за стол всем семейством и лепим. За рассказами да шутками время быстро бежало, а морозиловка наполнялась. А потом мы всей семьёй эти пельмени ели. Кто со сметаной, кто с маслом, а кто с тузлуком. Знаешь, что такое тузлук?

— Знаю, — я горделиво улыбнулась. — Даже несколько рецептов его знаю!

— Ого! — восхитился мой благотворитель. — А ну, рассказывай!

Время пролетело быстро. Я сама не заметила, как тесто закончилось, а морозилка заполнилась маленькими, с рублёвую монету, пельмешками.

— Ну, бывай, дорогая, — провожал меня хозяин. — Я на следующей неделе заказ пришлю вашей Вике. А ты мне фотки сделай, парня своего и себя в костюме и с украшениями. Очень хочу посмотреть, как они играть на твоей шее будут, да в ушах сверкать.

Расчувствовавшись, мы с дедком прослезились. Я — от счастья, что буду выглядеть не хуже других в кафе, а Фёдор Иванович… Не знаю. Наверное, от воспоминаний о своей Наденьке. Очень уж он её любил…

Глава 13

Полина Громова.

Домой я летела реактивной ракетой на форсаже. Пусть физики спорят, сочетаются эти понятия или нет, но у меня в голове они очень мило переплелись. Гарнитур с изумрудами приятно грел душу. Я уже представляла, как его надену, как войду в зал, как сяду за столик… У меня сегодня первое, — понимаете? — первое свидание! Ну и что, что понарошное. Публике в кафе это неизвестно. А я буду вся такая красивая, в вельветовом костюме… Кстати, наша Вика ярая поклонница моды. Так вот, я слышала, как она говорила по телефону своей подружке, что вельвет снова в тренде. И, если Ольге не удастся «обновить» костюм Розы Марковны, он всё равно будет модным.

Но Ольге всё удалось. Понятия не имею, чем она чистила слежавшиеся рубчики, но ткань стала выглядеть, словно недавно с фабрики. Цвет в свете электрических ламп переливался, был каким-то перламутровым. Красиво-о-о-о! Облачившись в вельветовое великолепие, я жестом фокусника выудила из кармана джинсов коробочку с гарнитуром, под грохот упавших челюстей нацепила всё на себя и горделиво выпрямилась.

— Ну как?

— Если взять глаза в руки, — задумчиво промолвила квартирная хозяйка, — то в этой малахитовой композиции есть явно что-то лишнее.

Указующий перст с массивным кольцом предательски ткнул вниз на мои ноги в … носках. Я пошевелила пальцами. Не поняла намёка.

— Ноги, что ли?

— Ах, Полэчка, даже если тебя будут носить на руках, то ножки всё равно должны иметь на себе красивые туфельки. Но никак не продукцию чулочно-носочной фабрыки их хлопка.

Я обмерла. Ой, я ду-у-у-ура! Из туфлей у меня только чуни на войлочном ходу! Сапоги зимние, что ль напялить? А что, юбка длинная, сапоги высокие, никто и не поймёт, пока не снимет. Но ведь в них будет жарко… Я застонала.

— Не стони, как сирена в брачный период! — оборвала квартирная хозяйка. — Это печалька, но не смертелька. Олэчка?!

— Ох,