Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

— Серёжка, конечно, скучает, — вздыхал лучший друг брата. — Но там трудно. Наталья Павеловна практически каждый день бывает у них, рыдает Жанне в жилетку, какая у неё неблагодарная оказалась дочь. И, ну, атмосферу нагнетает.

Вот почему я не удивилась ни капли?

Но, привычно скривившись, вдруг подумала:

— А ведь теперь меня это не касается. Совсем. Пусть делает и говорит что хочет.

Выдохнула и поняла: а хорошо стало.

Эльдар поморщился и внезапно предположил:

— Может, Серёга и приехал бы к тебе, но сильно боится получить потом дома скандал от матери.

Тут я усмехнулась от души, поскольку и это меня уже не волновало.

— Он — взрослый мужчина. Не только отец, но и дедом скоро будет, — здесь улыбнулась искренне, ведь Даник и его Катенька ребятами оказались занятными.

А Сережа?

— Приезжать в гости, звонить или нет — его собственное решение.

Внимательно на меня посмотрев, Эльдар пожал плечами:

— Все наши действия являются следствием того ежедневного выбора, который мы делаем.

Я кивнула.

Ведь я тоже регулярно… выбирала.

Сначала развестись и добиться раздела имущества, после — заниматься тем, что нравится, а еще: общаться или нет с разными людьми.

И сейчас я уже, наверное, могла осмотреться и оценить результаты.

А потом, как-то тихо и незаметно свершилось чудо.

Утром, глянув в окно, изумилась:

— Неужели весна?

И, клянусь, настроение сразу улучшилось, я даже кофе выпить не успела.

Порадовавшись солнышку, сошедшему снегу и появившимся на ветках почкам, сварила себе литр кофея и водворилась за компьютер, желая сотворить нечто радостно-весеннее.

Но до начала работы по привычке сунула нос в соцсети.

Вот зачем, Галя?

На странице старшей дочери были буквально полчаса назад опубликованы десятки фотографий с восторженными подписями, которые уже собрали кучу комментариев от ее друзей и знакомых.

А я, поглядев поближе все представленные широкой общественности материалы, хмыкнула:

— То есть Алина с Андреем все же купили дом. Занятно.

И я бы, может, и порадовалась, слегка, но обнаружила, что там, на фотографиях присутствовал Коля. Со своей сопливой «звездой».

Потрясающе.

Интересно, как я так упустила у Алинки воспитание правильных понятий «семейных отношений»?

— Ну, да бог им судья, правда, — хмыкнула, поморщившись, и занялась работой.

Она же сама себя не сделает, увы.

Неожиданно, но в районе обеда позвонил Андрей:

— Галина Михайловна, купили мы дом. Но, не волнуйтесь, сделали всё, как мы с вами и договаривались: дом куплен на всех членов семьи, а кредит оформлен на меня.

Удивительно, я смогла спокойно поблагодарить его за информацию и проявленную сознательность. Ну и поздравить с приобретением.

А после этого, стоя у окна и задумчиво глядя на пробуждение природы, спросила себя:

— Возможно, наступил момент, когда я больше не в состоянии подстелить соломки своему взрослому ребёнку?

— Так, может быть, я и не должна? — словно молнией сверкнуло в голове.

Мысль была для меня невероятно новой, поэтому, бросив проекты, оставив вопросы обеда и ужина Тасе, я накинула куртку и вышла на улицу, а потом просто бесцельно пошла вперед, по городу, в котором наступила весна.

И мысли, крутившиеся в моей голове во время этой спонтанной прогулки, настолько удивили, что я, взяв в маленькой кофейне стаканчик с обжигающим эспрессо, набрала Ульяну:

— Дорогая, ты не поверишь, я тут вот подумала…

Сестра, выслушав мой весьма эмоциональный монолог, очень обрадовалась:

— Ты, к сожалению, не видишь, но я танцую! Галочка, это реально праздник. Ты поняла, что детей не только можно, но и пора оторвать материнской юбки. Это круто! Расскажу Тёму, когда вернётся…

— Ой, Улька, я так давно не спрашивала, как вы… — на миг стало очень стыдно.

Но сестра лишь рассмеялась:

— Что нам сделается? Я тебя умоляю, не бери в голову. Не поубивали друг друга в первые годы совместной жизни, значит, справимся. Тем более сейчас он столько времени проводит на объектах…

Сначала стало грустно, ведь я сразу вспомнила Колю и его бесконечные командировки. А потом с удивлением признала:

— Сейчас, освободившись от долгого брака, который в последние годы изрядно похолодел и превратился в обузу, одна я, пожалуй, счастливее, чем была даже десять лет назад с Говоровым.

Пока я делала для себя неожиданные выводы, Улька засмеялась снова:

— А теперь пойди и сотвори что-нибудь невероятное для Галочки. Ну, не знаю… Какой-нибудь сумасшедший маникюр? Или, может быть, купи себе огромный торт «Птичье молоко» и сожри в одно рыло! Я помню, как в детстве ты его обожала…

Мы уже давно попрощались с Ульянкой, а я все стояла и смотрела на стремительно мчащуюся с гор по бетонным каскадам реку, на променад вдоль которой случайно вышла. И всем организмом ощущала: очень много лет я абсолютно ничего не делала для себя.

— Даже торт ведь не покупала, — вздохнула тяжело и зашла в ближайшую кофейню: выпить чай с порцией «Птичьего молока».

А порадовав себя давным-давно забытым лакомством, вдруг заглянула в ближайшую парикмахерскую.

— Весна — пора обновления! — определилась с порога и рискнула не только подстричься, но и вернуть себе свой природный темно-русый цвет волос.

Пока сидела с краской, неожиданно позвонил Эльдар:

— Гала́, дорогая, а где ты есть?

— Не волнуйся, вышла немного прогуляться, — усмехнулась довольно.

Да уж, таких прогулок у меня и не было никогда.

И тут мне выпало еще раз за этот день приятно удивиться, услышав счастливый смех:

— Рад, что ты возвращаешься, моя хорошая. Так здорово. Это стоит отметить.

А пока я умилялась, чувствуя, как настроение становится еще лучше, из трубки прозвучало неожиданное:

— До вечера, Гала́моя…

И мне впервые стало не просто тепло и хорошо, а как-то даже жарковато. Сразу всей Гале, да…

Глава 22

Удивительное рядом

«Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ни поехал, ты берёшь с собой себя…»

Н. Гейман «История с кладбищем»

Сменив цвет волос, вернее, вернувшись к своему исходному, пришла домой довольная и полная неведомого восторженного предвкушения. Даже ужин по дороге захватила из кафе, что мы с Тасей стали в последнее время частенько посещать.

Ребенок, встретивший загулявшую мать на пороге, восторженно присвистнул:

— Ма-а-ам! Офигенно! Вот