Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

И тут меня осенило, что неспроста дед обмолвился об упущенном шансе.

— Постой, ты и Капитолина Никифоровна?

Я еще развить мысль не успел толком, а дед уже закивал.

— По первости жалел шибко, что уехал из отчего дома, так и не набравшись храбрости для признания. Я ведь до армии щуплым был, неказистым, а Капа уже в школе кружила парням головы, да только борзой была чересчур, отвергала их ухаживания, правда, Лёнька, мой друг лучший, всё-таки нашел на нее управу. Не побоялся и захомутал. Немного погодя я повстречал настоящую любовь, твою бабушку, и как-то всё забылось, а сейчас понимаю, что и к лучшему всё. Будь я чутка напористей, судьба сложилась бы иначе, и ни тебя не было б, ни Эли, ни ваших детей.

— Вот уж странная штука жизнь, — усмехнулся я, поражаясь тому, как от одного решения может круто измениться судьба. Не только твоя, но и твоих близких. А мы ведь об этом и не задумываемся. Живем себе спокойно и даже не подразумеваем, что нити наших судеб переплетаются от каждого шага, слова и незначительного поступка.

— Странная и удивительная, — заключил дед.

А для себя я понял одну важную вещь — нужно быть готовым ко всему. Судьба хоть и предоставила мне шанс в корне изменить свою жизнь, но она же может не раз устроить мне проверку, дать пинка под зад. Тут главное — закалиться, напрячь булки и выстоять.

А вот с разводом Эли однозначно нужно что-то решать. Медлить нельзя. Уж кому-кому, но какому-то Вадику я больше не позволю вмешиваться ни в мою жизнь, ни тем более в жизни Эли и детей. Он проворонил свой шанс, слил его в унитаз, а я… А я же крепко ухватился за него обеими руками. Не отпущу!

С Соломоном мы поднялись на второй этаж. Дед отправился к себе в спальню, а я побрел в соседнее крыло. Подходя к своей комнате, сбавил шаг. Половицы поскрипывали от каждого моего шага, а мне не хотелось бы, чтобы Эля заметила, что я втихушку наблюдаю за ней.

Остановился у чуть приоткрытой двери, заглянул в щель, опершись плечом о косяк. И что ты будешь делать! Мой рот при виде Элечки вообще не закрывался, будто его гвоздями прибили.

Я разулыбался, наблюдая за тем, как она возится с… Дениской, рассказывая ему сказку. Да, это сын у нее на руках, а Настёнка небось наелась от пуза и опять в переноске дрыхнет. Поначалу я детей вообще не различал в одежде. Комки да комки. Но теперь подмечаю в них отличия. У Настёны, к примеру, две ямочки на щечках, тогда как у Дениски всего одна — на левой. У дочурки чубчик гораздо волосатей, чем у Дениса. Зато ресницы у него темнее и пышней. А вот ушки у них одинаково странные. Я таких заостренных ушей еще не видел ни у кого. Эльфийской крови им подмешали, что ли.

— …Да только новость Змею Горынычу сильно не понравилась. Обозлился он и прогнал свою Принцессу с детками на мороз, — рассказывала Эля шепотом, а мне пришлось задерживать дыхание, чтобы расслышать каждое слово сказки, которая лишь отчасти была таковой. — Бродили они по сказочному лесу, где обитало множество бездушных чудищ, так и набрели они на молодца, который в итоге оказался прекрасным Принцем. Он спас всех троих, не дал замерзнуть, отогрел, накормил и даже подгуз сменил. Да, да, Дениска, маленькие Принцы тоже носят подгузники, — рассмеялась она бесшумно и чмокнула сына в лобик. — И было у этого Принца всё: и ум, и красота, и отваги с лихвой. Принцессе он очень сильно понравился, но не знала она, как сложится в дальнейшем ее судьба. Хоть сердце ее больше не было занято никем, Змея-то она разлюбила, да только свободной ее нельзя было назвать. По законам сказочного леса, злой Змей Горыныч всё еще мог претендовать на нее и ее деток, он мог околдовать ее, но…

Настолько меня не впечатлило развитие этой сказки, что всё нутро стало зудеть, я не стерпел, не смог подавить в себе негодование. Сжал свои кулаки до характерного хруста, представив, как этими самыми руками сжимаю горло гребаного Горыныча по имени Вадик.

Эля резко обернулась и заметила мою перекошенную от злости морду, поднялась с кровати.

— Гордей, — опешила она, покрывшись красными пятнами.

Мысленно отвесив себе затрещину, я сделал вид, будто и не слышал никакой сказки, приоткрыл дверь и даже заставил себя улыбнуться, только бы Элечка не выглядела такой потерянной. Неудобно как-то вышло. Не дай бог, еще подумает, что я какой-нибудь одержимый.

А сам понимал прекрасно, что до одержимости мне рукой подать. Тянет меня к ней, и ничего поделать с этим притяжением я не могу, хоть убей.

— Извини, не хотел тебя пугать. Я, вообще-то, мимо проходил, в детскую вот шел, а то кто еще кроватки будет собирать. У вас троих всё хорошо?

— Да, вполне. Мы устроились, поели уже, сейчас вещи планирую разложить, — отчиталась она заикающимся голоском, укладывая Дениску в переноску. Задолбала она его, наверное, уже. Кроватку надо срочно ставить!

— Тогда не буду вас отвлекать, если что, я в соседней комнате, — указал я большим пальцем на дверь за своей спиной, а потом спустился вниз за чемоданом с инструментами и вошел в детскую комнату, где раньше была наша с братьями игровая.

Глава 20

Гордей

За сборкой кроваток я без конца повторял слова той сказки, в содержании которой упустил самое главное — Принцессе всё-таки нравится прекрасный Принц.

Я, черт возьми, нравлюсь Элечке!

Мысль грела душу, дело пошло намного лучше, и время за сборкой летело незаметно. Пританцовывая и жонглируя отверткой, я уже наносил завершающие штрихи и напевал слова только что выдуманной мною песни:

— А Принцесса та была добра и чертовски мила. С двумя дивными цветками она жила. Принцесса Эля создана была для молодца Гордея. Очаровался он ею, невзирая на помеху в виде Змея. Но помеху он эту устранит, злого Горыныча он победит. Эля возьмет в мужья Гордея и новыми цветами пополнится их оранжерея, — сочинял я, что в голову взбредет, дурачился, хаотично двигая бедрами и вкручивая последний болтик в кроватку, как вдруг заметил боковым зрением движение.

Обернулся, а на пороге Принцесса стояла… То есть Эля. И судя по ее румянцу на щеках и насмешливой улыбке, она стала невольной свидетельницей шедеврального вокала и безудержных