Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

— О, Элечка. Помочь пришла или посостязаться со мной в рифмоплетстве? — спросил я шутки ради, потому что понял, что снова озадачил ее до потери дара речи.

Еще бы. Мало того, что рифма — это не мое, так мне еще медведь на ухо наступил.

— Не думала, что ты умеешь петь… и танцевать, — сказала она, несмело проходя в комнату.

— Да я сам от себя не ожидал, — ухмыльнулся, видимо, это отцовство начало открывать во мне новые таланты. Боюсь представить, что будет дальше. Я научусь плести макраме и перемещать предметы силой мысли?

Проверил на кроватке — не сдвинулась с места. Вздохнул и сам поставил ее рядом со второй уже собранной, придвинул к стене, выровнял и руки отряхнул.

— Да я вот зашла проверить, требуется ли помощь, но вижу, ты и без подмоги неплохо справился, — заметила она, разглядывая комнату, обставленную новой мебелью.

Переминаясь с ноги на ногу, она заправила прядь белокурых волос за ухо, и тут до меня дошло, откуда “уши растут”.

— А ну-ка, Элечка, подойди поближе, — поманил ее пальцем.

— Ась? — сделала она два неуверенных шага в мою сторону.

— Что это тут у нас? — обхватил ее голову руками, отчего она на мыски поднялась и глаза удивленно расширила.

— Гордей, что ты делаешь? — произнесла она оторопело, глядя на меня как на дурачка.

Я развернул ее голову сначала влево, потом вправо, чтоб внимательней разглядеть эти чудесные ушки.

Должно быть, она подумала, что я упахался так, что захотел в награду заполучить от нее поцелуй. Впрочем, мысль такая промелькнула, когда я ненароком перевел взгляд на ее чуть приоткрытые губы и подвис на пару секунд. Губ манящей я еще не видел. Стоило только догадываться, насколько могут быть сладкими эти красивые губы, потому что я буквально заставил себя отложить наш первый поцелуй до лучших времен. Успеется еще. Надеюсь. Нет, он точно случится. Но не сейчас.

— Чудеса какие! Эль, ты кто такая? — пальцем я провел по аккуратной ушной раковине заостренной формы, желая удостовериться, что ушки не бутафория. — Нет, вы только посмотрите, ухи-то настоящие. Они настоящие!

— Настоящие, конечно, и не ухи, а уши, — нахмурилась Эля, превратившись в зануду, невозможно милую зануду. Спрятала свои уши за волосами и наставила на меня указательный палец, который сразу же захотелось укусить. — Только не вздумай обзывать меня Эльфом. Мне в школе хватило.

— И не думал даже обзывать тебя, — пришлось сказать, чтобы не дулась на меня. — А феей называть можно? А то у фей тоже ухи… Уши заостренные вроде бы.

— А называй, хоть что-то новенькое, — удивительно быстро согласилась она.

И вот так же быстро изменился смысл данного слова. Раньше я называл феей любую, кто был мне чуточку интересен в сексуальном плане, но теперь как отрезало. Язык больше не повернется назвать феечкой какую-нибудь условную Ингу. Только одна-единственная достойна называться так.

— А ты меня не заколдуешь, не нафеячишь так, что я в тебя втрескаюсь по уши? — понесло меня, и я в открытую стал флиртовать.

— А это смотря как ты вести себя будешь, — ответила она игриво, вырвала у меня из рук отвертку и взмахнула ею перед моим носом, словно волшебной палочкой, — но знай, я понятия не имею, как снимается такое колдовство.

— И пусть, — пожал я плечами.

— А если и вправду втрескаешься?

Любуясь ее естественной красотой, точеными чертами лица и необыкновенными глазами, глядя в которые забываешь собственное имя, я вынужденно промолчал.

Нет, я не пожалел о сказанном нисколько, напротив, хотелось сказать ей, что я уже… Кажется, уже втрескался в нее, без как-либо заклинаний и колдовских чар, но не стал торопить события. Рановато еще. Такими словами бросаться нельзя. Да и чувство такое странное, будто не со мной всё происходит. Или со мной, но не в этой реальности.

Вот пройдет время, и уже станет ясно, влюбленность это или по какой-то другой причине я “засахарился” настолько, что самому приторно-сладко становится порой.

Эля передала мне отвертку и отошла в сторонку, задумавшись, провела рукой по гладкому каркасу кроватки.

— Вообще-то, я хотела узнать, надолго ли мы здесь?

— А ты торопишься куда-то? — спросил я, собирая разбросанные инструменты в чемоданчик.

— Ни в коем случае. Просто Соломона Агафоновича не хотелось бы обременять, — обрадовала меня Элечка, а то возникла мысль, что ей в тягость здесь находиться и она уже лыжи навострила. — Гордей, а ты уже говорил ему, как появились на свет Настя и Денис?

— Да вот пару часов назад объяснил всё. Правда, он раза с третьего только понял, что к чему.

Эля понимающе кивнула, отвела задумчивый взгляд в окно, за которым сгущались сумерки, и губки свои поджала. Тревожило ее что-то.

— А о том, что я замужем, тоже сказал? — вслух произнесла она причину своей тревоги.

— Нет, не сказал, — признался я, поднимаясь во весь рост.

— Почему? — обратила на меня вопросительный взгляд, запрокидывая голову.

Втянул в себя чуть подслащенный воздух. От Эли так вкусно пахло, что я на миг забыл, о чем она меня спрашивала. Вместо поиска ответа я в который раз удивлялся, как такую женщину можно вышвырнуть на улицу, словно какую-то ненужную вещь.

Ну вот как?

Такую женщину нужно оберегать, баловать, ценить и любить. Это ведь проще простого. У настоящего мужчины все эти установки заложены еще с детства. Но какой с Вадика спрос? От настоящего мужчины у него только волосы на заднице, а он и те вырвет с корнями в приступе бешенства, когда одним прекрасным днем поймет, что я увел его жену с детьми. И не просто увел, но и присвоил.

— Да потому что ваш брак с Вадимом настолько незначительный факт, что я не посчитал нужным говорить о нем, — сказал я наконец и развел руками. — Сегодня ты замужем, завтра уже нет.

— Думаешь, Вадим так запросто даст мне развод? Мы ему зачем-то снова понадобились, — грустно сказала она, пряча взгляд, и за то, что Эля хоть на секунду печалилась, мне захотелось снова вмазать ее муженьку, аж кулаки зачесались.

— Ты об этом сейчас не думай. Предоставь мне с ним разобраться. Поверь, он к вам теперь и на шаг не подступится. Ваш развод — дело техники. А от детей он собственноручно отказался. И благодарить меня не надо, — заметил я, ведь понял, что она собирается рассыпаться в благодарностях. — Просто забудь про него. Вадим теперь не твоя забота.

Было видно, что эта тема не давала ей покоя, но спорить она не стала. Хорошая девочка.

— Ладно, как скажешь, — она, мило стесняясь,