Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! - Ксюша Иванова

Бросает скептический взгляд. в котором так и читается: "Ну, ты и глупая, Никитина!"

-Потому что не хочу, чтобы ваши отношения перешли на более серьезный уровень.

На какой-такой уровень?

Ах! Он про секс!

Это как-то... неожиданно. Так неожиданно, что я не могу сдержать улыбку. Ах, он просто к Илье приревновал, сделал выводы или подслушал наш разговор и придумал это дело, чтобы я к его сыну не пошла. Но потом одумался и решил уступить дорогу?

Или... Или решил, что у него достаточно и других вариантов. Более привлекательных. И менее проблемных, чем я.

И да, да! Я, конечно, знаю, что Всеволод Игоревич - абсолютно не мой вариант! И отлично понимаю, что роман с ним может дать мне только одно - разбитое мое сердце. Ну, может, еще немного удовольствия в постели... А сердце разбитое точно, потому что я уже к нему привыкать начала...

И мне это вот абсолютно не нужно - чужой муж, ходок и бабник!

Но он садится в машину и уезжает, не взглянув на меня.

А я иду по улице к автобусной остановке и ощущение такое, словно из меня уже кусочек сердца вырвали! А всё потому, что мы - бабы, такие дуры! Нам только намеком пообещай счастье и любовь, так мы душу готовы за это продать... А нужно! Нужно гордо и независимо жить! И пошли они все!

Достаю телефон. Набираю Илью.

-Привет! - после десятка гудков отвечает он, запыхавшись. - Не ждал так скоро звонка!

- А я вот решила позвонить. Я приду кино смотреть. Ты мороженое какое больше любишь?...

31 глава. Злой и голодный

31 глава. Злой и голодный

- Сева, я умоляю тебя, ну, сделай что-нибудь! Иначе мы потом себе не простим бездействия! Мы потом будем локти себе кусать из-за того, что не вмешались! Она погубит его, Сева! - Римма явно переигрывает, когда в конце своей пламенной речи начинает шмыгать носом и всхлипывать в трубку.

А у меня через полчаса планерка - в отделе планируется проверка, нужно довести до подчиненных, дать ЦУ, спросить по прошлым залетам.

А еще на столе лежит приличных размеров стопка документов на подпись. И подписывать бездумно никак нельзя - мало ли что могут повесить на нового начальника из того, что было утрачено еще при прошлом руководстве.

А еще у меня в обезьяннике сидит Никитин. И с ним нужно что-то решать. И по сути, нужно припугнуть и отпустить. Но я всё не иду и не иду к нему. А почему? А потому что боюсь сорваться и в новом отделе отлупить задержанного. И да, я могу поднапрячь подчиненных, но... Не хочу быть никому должен, пока не разобрался, кто из них кто и чем каждый дышит.

А еще я злой и голодный.

И мне вот совершенно не хочется сейчас обсуждать с Риммой Никитину. Это все равно что бесконечно давить на больной зуб - кажется, он немного немеет и перестает ощущаться боль, но чуть нажал, и всё начинается с новой силой.

- Что я могу сделать? Он взрослый. Он сам может решать.

- В прошлый раз ты так не думал! В прошлый раз ты первый начал тревогу бить! - тут же напоминает она.

Может, я и в прошлый раз не должен был лезть? Я не знаю.

Просто в прошлый раз девочка у Ильи была несовершеннолетней, школьницей еще. Плюс семья неблагополучная. Плюс девочка пару приводов имела - я пробил. Я вообще не знаю, что там Илья в ней нашел, почему так уцепился. Но поскандалили мы тогда сильно.

А теперь вот думаю, пусть бы сам свои шишки набивал. Нечего было лезть. Но хотелось как лучше. Только почему-то получилось, как всегда - сын обиделся и долгое время не желал ни с кем общаться.

- Римма, мне работать нужно. Всё, давай, в другой раз поговорим, - собираюсь отключиться, но она не дает.

- Сева, Сева, стой! Я приеду к тебе сегодня вечером, - в ее голосе так и чувствуется намек на то, зачем она приедет вечером. - Обсудим, что делать.

И звучит это как "переспим с тобой". Римма не теряет надежды помириться. Но я не хочу. Я хочу развод.

Впрочем, сейчас я уже вообще ничего не хочу.

- Нет.

- Я приеду, - капризно.

- Хорошо. Приезжай. Обсудим наш развод.

- Ну, какой развод, Сев? Какой развод! Зачем он тебе? Пора уже как-то эту дурацкую ситуацию сворачивать, Сев! Давай, возвращайся ко мне, что ты, как кот дворовый, в той квартирке на двадцати квадратах ютишься?

- Римм, ты ж говорила, что давно уже меня не любишь, что жила со мной последние лет этак пятнадцать только потому, что я деньги, наконец, научился зарабатывать! - выхожу из себя, ощущая, как снова начинает болеть спина и шея. Вот ведь удивительное дело - я целые сутки жил без этой боли, даже успел забыть о ней. Ровно с того самого момента, как Никитина мне массаж делала...

Хотя, надо признаться, массаж был так себе... Но вот, видимо, некие особые силы организма ей удалось задействовать так, что и боль пропала...

- Я говорила это для того, чтобы побольнее задеть тебя...

- Тебе это удалось.

- Я готова простить тебе твои загулы.

- Я не готов, Римм. Не хочу. Не могу. Всё!

А с другой стороны, чего я, собственно, взбеленился? Может, действительно, пора уже успокоиться и остепениться?

И так бы надо поступить, да. Потому что все-таки мы еще женаты, все-таки когда-то она же нравилась мне! И годы прожиты. И... Но я не могу! Не хочу больше. Нам с Риммой давно уже поговорить даже не о чем, кроме проблем Ильи и новых покупок Риммы.

То ли дело Никитина, да, Сева? Тут тебе и бывший муж, и собака, и беспризорники по лавкам, и работа общая. И... самое главное, то, чего уже давным давно нет у тебя с Риммой. Ты ее касаешься и вспыхиваешь, как спичка. И она вспыхивает. И это такое удивительное ощущение. Сильное и яркое. Что я даже не могу представить, как ложусь в постель с кем-то другим.

Так, Ветров, что за мысли такие идиотские?

Ты теперь, давай еще, в монахи запишись из-за того, что Никитина никогда не будет с тобой спать!

- Ладно, приезжай вечером, - пересилив себя, соглашаюсь я. В конце концов, Никитина сегодня с