Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

Вот подстава! Я не знала, что говорить, все слова о брачной клятве вылетели из моей головы стоило увидеть двух голых мужиков, а точнее их великолепные фаллосы.

В страхе я оглянулась на Эрима, как самого взрослого и мудрого из нас и он мне улыбнулся уголком губ. Я постаралась передать взглядом сигнал о помощи, и видимо он меня понял, но помог совершенно иначе, чем я ожидала.

Вместо того, чтобы предложить сказать первым клятву или прошептать мне на ухо правильные слова, он наклонился и осторожно коснулся сухими, горячими губами моих, лишь на мгновения даря своё тепло.

– Говори от души и этого будет достаточно, Ди. – назвал он меня сокращённым именем, и от этого на душе стало светлее.

Дрожь из нервозной превратилась в возбуждённую, я уже не переживала из-за того, что не помню слова, все мои мысли занял мужчина напротив. Я хотела получить ещё один поцелуй, но не такой невинный и детский, а настоящий и желательно с продолжением.

– Кх! – прокашлялась жрица, показывая своё нетерпение.

– Прошу прощения… – проморгалась, пытаясь привести мысли в порядок. Этому не способствовали руки Бахума, что сжимали в собственническом жесте моё бедро, поглаживая пальцем по голой коже на боку, и горящие желанием синие глаза Эрима, что не отрывались от моего лица. – Я, Баги́рова Лидия Семёновна, уроженка Земли, приёмная дочь госпожи Фанисии, перед ликом богини Аль клянусь любить, уважать и заботиться о своих мужьях, Эриме и Бахуме, жителях Эрсхо. – на этом можно было бы и замолчать, но я хотела сказать больше. – Обещаю, что постараюсь забыть своё прошлое, быть честной с самой собой и моей семьёй. Я хочу стать счастливой, и чтобы люди вокруг меня тоже не знали горя, и буду стремиться к этому всеми силами.

– Принимаю твою клятву. – было видно, что жрица немного шокирована моей эпичной речью, но за свою долгую жизнь и не такое слышала, а вот женихам, судя по довольным моськам, понравился мой монолог. – Пусть дальше говорит старший муж.

Ой… Я же должна была выбрать из парней того, кто будет старшим в нашей семье, но совсем об этом забыла. Взгляд заметался между ними, но увидев в их глазах спокойствие я и сама начала успокаиваться. Бахум мне подмигнул и кивнул Эриму, словно уступая ему право стать старшим.

– Я, Эрим, единственный сын госпожи Лайки́сы, хозяин охранного агентство «Гром», даю обещание госпоже Лидии и великой богине Аль, что отныне и до конца моих дней буду рядом с ней, защищая и любя больше жизни. Ничто на свете не заставит меня предать или усомниться в ней. – клятва, данная тихим хриплым шёпотом, казалась ещё более внушительной и проникновенной.

– Прекрасно. – уважительно кивнула слепая эрсхонка, удерживая перед собой чашу с травами. – Осталось слово младшего мужа.

– Я, Бахум, – с готовностью начал говорить мужчина и из его голоса пропала весёлость, сменившись на искренность, – второй ребёнок ныне покойной госпожи Па́нфи, приёмный сын госпожи Лайкисы, клянусь здесь и сейчас, что сделаю всё от меня возможное, чтобы желание моей жёнушки воплотилось в реальность. Я буду жить, покуда она того желает, буду радовать её день ото дня и сделаю самой счастливой на свете. – всё это он сказал, смотря не на жрицу, а на меня и с каждым словом его золотые глаза сияли всё ярче, словно наполнялись верой в то, что он произносил.

А у меня на душе цвели пионы, мои любимые цветы. Я верила в то, что говорили мужчины, в каждое их слово. И от этой веры внутри меня становилось тепло и радостно там, где до этого царил холод и отчуждённость. Пусть я их сегодня впервые увидела, но вдруг поняла на каком-то внутреннем глубинном уровне, что готова прожить с ними десятки лет, проверяя свою догадку, что они посланы мне самой судьбой, как награда за прошлые мучения.

– Клятвы произнесены и услышаны. – произнесла громким торжественным голосом жрица и подняла чашу высоко над головой.

Ни откуда возникло пламя, что горело так ярко, что заслезились глаза. Но я не отрывала глаз от этой картины, впитывая всё до мельчайших подробностей, желая запечатлеть в памяти сегодняшний день. Первый день моей замужней жизни.

Когда пламя так же внезапно потухло, как и возникло, от посудины пошёл сильный запах ели и повалил вниз бледно-сиреневый дым. Когда эрсхонка опустила руки, в чаше не было трав, но было три одинаковых кулона, словно из кусочков янтаря.

– Живите дети в мире и любви. – напутствовала она нам, передавая каждому в руки кулон. – Отныне вы семья.

Чувствуя на груди тепло от брачного камня, я не смогла сдержать пару слезинок. У меня два мужа! Боги, я – та, кто боялась даже думать о доверии к мужчине, стала эрсхонкой и женой двух сильных эрсхонцев.

– А поцелуй? – ляпнула первое, что пришло в голову, желая нарушить важность и драматичность момента.

– Поцелуй? – заинтересовался Бахум моим предложением. – Ты хочешь, чтобы мы поцеловали тебя?

– На моей родине принято, что после того, как объявляют мужем и женой, пара целуется. – понимала, что несу какую-то чушь, но не могла перестать говорить. – Вот я и… – не успела ничего договорить, как на мои губы обрушился Бахум.

Он не стал нежничать как до этого, наоборот. Казалось, что он хотел исследовать все уголки моего рта своим языком, а когда он выполнил эту миссию, то решил поиграть с моим. Он медленно ласкал его, завлекая в дикий танец. И я ответила на его приглашение.

Прижавшись всем телом к Бахуму, запустила руку в короткий ёжик волос, такой непривычный для этой расы, и сама начала играть с его языком, пытаясь втянуть его в себя, пощекотать, погладить.

Его руки тоже путешествовали по моему телу, одна ладонь запуталась в волосах, а другая удобно устроилась на моей ягодице, разминая её в своей большой ладони. Страсть охватила нас, сжигая весь здравый смысл, мои сомнения и переживания. Если ещё секунду назад я думала о том, что не смогу расслабиться в объятиях почти незнакомца, то сейчас перестала думать вообще, наслаждаясь ласками новоиспечённого мужа.

Только когда воздуха стало катастрофически не хватать, я оторвалась от Бахума с жалобным всхлипом, будто у ребёнка отобрали любимую игрушку.