Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

поставил. Удачи! Но я уверен, что никаких проблем не возникнет. Не зря же вас так высоко ценит Александр Даниилович, — с сарказмом выплевывает Эдуард Артемьевич. Бросает на стол папку, мерзко ухмыляется напоследок и покидает кабинет.

Аппетит пропадает. С грустью гляжу на пакет и, тяжело вздохнув, притягиваю папку к себе. Бегло просматриваю документы. Я ничего в них не смыслю, поэтому лезу в интернет, чтобы посмотреть, на какие моменты обратить внимание в первую очередь.

Так, предмет договора — женский спортивный костюм, сроки поставки, ответственность, особые условия…

И цена… А вот тут стоит прочерк.

Вот же гад!

Я еще и о цене должна договориться! Проделать за Эдуарда Артемьевича его же работу!

Чудненько.

Но мне придется это сделать. Я не имею права подвести Александра.

Через десять минут, зажав в руках папку, я уверенно вхожу в конференц- зал. Во главе стола в кресле уже развалился потенциальный покупатель малоприятной наружности. В возрасте, с редкими седоватыми волосами, зачесанными назад, заплывшими глазами и тонкими губами. Обрюзгшее тело обтягивает дорогой костюм. На толстом безымянном пальце левой руки красуется широкая печатка. Такие обычно считают себя властителями мира.

— Добрый день, — откашливаюсь и прохожу к столу. Сажусь напротив, положив папку перед собой. — Извините, нас не представили…

— Иван Геннадьевич Томченко. Владелец спортивного клуба «Корона». Приятно познакомиться, Женя.

— Итак, вы готовы приобрести у нашего Дома Моды партию костюмов, — кивком головы указываю на экземпляр, лежащий перед Томченко. — В каком количестве?

— Все, — растягивает тонкие потрескавшиеся губы в улыбку, от которой у меня по спине ползет мерзкий холодок.

Вскидываю брови в приятном удивлении.

— Это просто отлично. Тогда я так и записываю — тысячу штук. Также в проекте договора стоит прочерк в разделе «Цена». Я так понимаю, цену за одну штуку вы с Эдуардом Артемьевичем не обсуждали?

— О цене мы с вами сейчас договоримся, Женечка.

Мужчина с грацией хряка поднимается со своего места и приближается ко мне. Останавливается за спиной. В груди нарастают тревога и дурное предчувствие.

Липкие ладони опускаются на мои плечи. Сжимают до легкой боли.

— Раздевайся, Женечка, — неприятный запах изо рта вызывает дикий приступ тошноты.

Глава 40

Женя

Вскакиваю с места, отталкивая от себя мужчину.

— Обалдели? — ору во всю глотку. — Вы что себе позволяете?!

Хряк расплывается в мерзкой улыбке.

— Так кто же без примерки одежду покупает-то, Женечка? Я хочу убедиться, что костюмчик хорошо сидит. У тебя прекрасная фигура… Хочу на нее взглянуть. Давай, раздевайся, — тянет свою лапищу и спускает пиджак с плеча, мимоходом касаясь груди.

Он даже не скрывает своих грязных намеков!

Ярость и обида от унижения застилают глаза. Я не отдаю отчета своим действиям. Осознаю, что натворила лишь тогда, когда ладонь и кисть ошпаривает от боли.

А потом меня оглушает. Голова дергается, в ушах шумит, а во рту появляется солоноватый привкус.

— Совсем охренела? — шипит, хватая меня за волосы. — Ты, ша**ва, будешь еще руку на меня поднимать и выкобениваться?!

Томченко снова дергает меня за волосы, и я вскрикиваю от боли.

Он же возьмет меня силой прямо тут! И никто мне не поможет, если я что-то не придумаю!

Возьмет силой…

Идея приходит на ум внезапно. Если это не поможет… После такого я не знаю, как смогу жить…

— Простите, — шепчу, глотая слезы. Меня мелко трясет, но это даже на руку. — Простите, пожалуйста… Я это… от неожиданности… Я все сделаю… Вы же хотели, чтобы я примерила костюм? Я все сделаю…

Медленно стягиваю пиджак с плеч и бросаю на стол. Выходит топорно, но Иван Геннадьевич этого, кажется, не замечает. Глазки поблескивают от вожделения, мужчина поправляет натянувшиеся брюки. Меня тошнит, но я должна довести дело до конца.

Решительно рву на себе блузку, оголяя нижнее белье и… ору во всю глотку:

— Помогите! Насилуют!

Мужик замирает. Отшатывается, выпучив глаза. Тяжело сглатывает.

— Ты что, творишь, дура? Заткнись!

— Заткнусь, — медленно по шажочку увеличиваю между нами расстояние. — Но только когда вы подпишете договор! В противном случае, я вызову полицию, сниму побои и напишу заявление о попытке изнасилования!

Мужик мечется.

— Помогите! Кто-нибудь! — воплю что есть мочи.

На мои крики в конференц-зал вбегает начальник юротдела и еще какой-то мужчина.

— Что здесь происходит? Евгения Львовна, охрану вызвать?

Томченко вылупился на меня со злостью. Пыхтит, вытирает стекающий пот с висков. Гляжу на него многозначительно в ожидании ответа.

— Давайте ручку, — сдается, требовательно выставляя ладонь.

Подталкиваю к нему договоры. Со злостью ставит на них размашистую подпись.

— Цену за штуку укажите в двадцать тысяч рублей, — добавляю с ехидной ухмылкой, кутаясь в пиджак.

— Чего? Охренела в край? Да эта тряпка и пяти тысяч не стоит!

— Зовите охрану, — бросаю, не сводя глаз с Ивана Геннадьевича.

— Не нужно, — огрызается и прописывает озвученную сумму. Швыряет договоры ко мне. Усмехается, качая головой. — А ты норовистая сучка. С первого взгляда понравилась мне. Может, пойдешь ко мне работать? И хватка у тебя стальная. Баба с яйцами.

— Пожалуй, побои я все же сниму, — цежу, передергивая плечами от омерзения. — Чтобы у вас не было соблазна подкатить к такой норовистой сучке, — складываю бумаги, прикрываю грудь папкой и иду на выход. Останавливаюсь рядом с хряком и шиплю едва слышно: — Зубы обломаете об мои стальные яйца.

И пулей вылетаю из кабинета, провожаемая выпученными глазами коллег.

Забегаю в приемную и швыряю папку с документами секретарше.

— Занесите на стол Александру Данииловичу. Срочно. И да, меня сегодня больше не будет.

Залетаю в свой кабинет, натягиваю пальто, наглухо застегивая. И вызываю такси домой — зализывать раны и себя жалеть.

Глава 41

Женя

В машине такси я немного успокаиваюсь. Перестаю безостановочно трястись, реветь, и туман в голове проясняется.

Как только окончательно прихожу в себя, прошу водителя сменить маршрут. Решаю заехать в клинику, где я все же снимаю побои. Для надежности. Пусть документ полежит у меня, пока Томченко не заплатит деньги за поставку.

— При… вет, — Наташа давится словами при виде меня. Округляет глаза и подскакивает на месте.

— Офигеть, ты красавица! — бормочет едва слышно. И чуть громче бросает через плечо: — Кирюшка, зайчик, иди пока в комнате поиграй с роботом. Я сейчас подойду. Нам с твоей мамой нужно посекретничать.

— О чем? — сынок запрокидывает голову и сощуривается, с интересом оглядывая нас. Я поворачиваюсь так, чтобы он не видел моих синяков.

— Это девчачьи дела.

— Фу, — Кир морщит носик. — Я тогда лучше побежал. Но, чур, тетя Наташа, недолго! Ты обещала мне гоночную трассу