Цветок эдельвейса или под сенью львиной лапы - Ольха Пономарь

— Утана здесь? — я старательно смотрела по сторонам, пытаясь хоть отчасти понять, где мы находимся.

— Да, мы должны были максимально к ней приблизиться.

— Но это же не земли вашего брата, — я сделала шаг, ощущая себя вполне реально.

— Нет, — а вот лорд был напряжён.

— Тогда что же… — остаток фразы застрял у меня в горле, я заметила грузную женскую фигуру, лежащую на земле, около ручья.

— Не смотри, Туайя, — лорд с силой прижал меня к себе, заставляя не смотреть в сторону тела. А то, что там лежал труп, было несомненно, живой человек не станет лежать в такой позе. Да и землистый цвет кожи указывал на это. Я почувствовала тошноту и поторопилась закрыть глаза.

— Просто не смотри, не думай, все хорошо, сейчас мы вернёмся, — бормотал мне в ухо лорд, а его рука успокаивающе гладила меня по спине. Но моя память старательно подсовывала мне детали увиденного: то неестественно подвернутую босую ногу, то руку, спущенную в ручей, где вода колыхала ее, и Утана, а я была уверена, что это она, на теле была форма моих горничных, будто махала мне рукой.

Дурнота не проходила и я с удовольствием погрузилась в блаженное забытьё.

Глава 13

Утану кто-то задушил. Такую информацию мне выдал Гаяз, зашедший ко мне в комнату узнать как у меня дела. И хотя я уверяла лорда, что со мной все в порядке и старуха-экономка вновь может работать, лорд заставил меня остаться в постели, аргументируя тем, что потерять сознание в нематериальном мире — это ещё уметь надо и как это действие на мне отзовётся — неясно.

Хорошо, что лорд Адвин решил, что достаточно будет просто отдохнуть без вызова врача и прочего.

Так что я лежала в постели и много думала. Прежде всего меня интересовало почему убили Утану. Сельская девушка, почти старая дева, с некрасивым лицом и некоторыми амбициями, какую угрозу она могла нести и для кого?

Может кто-то хотел подняться выше, в мои заместители?

Я потрясла головой, неужели бывают и такие причины для убийства?

За окном ярко светило солнце, стирая из памяти ужасные воспоминания, но нет-нет да вставало перед глазами страшное раздутое лицо трупа.

Я слышала, как по коридору ходят служанки и ковыляет Гаяз, как раздаются тяжёлые шаги лорда, но все старались не подавать голоса около моей комнаты, будто я прокаженная.

Так что я маялась от безделья, будучи более или менее здорова физически.

После сытного обеда, который мне, словно больной принесла Эврил в комнату, вместе со своими сочувствующими взглядами, я все же рискнула выйти вон.

Коридор был пуст и я беспрепятственно добралась до кухни по «чёрной» лестнице.

Две служанка и кухарка сидели вокруг ведра с картошкой и за ее чисткой чесали языками:

— Говорят, что лорд приказал взять ещё трёх слуг мужчин, мол, защищать нас будут.

— Да, сама слышала, что лорд Гаязу говорил, чтобы мы после захода солнца не выходили из дома, а лучше нам передвигаться по двое.

— Ага, с моим везением, я как раз в пару к убийце попаду, — засмеялась Лиска, кинувшая очищенный картофель в чан с чистой водой.

— А почему на похороны Утаны пойти нельзя? — спросила дородная женщина, в форме служанки, не припомню, чтобы я принимала ее на работу. Похоже, пока я валялась со сломанной ногой, перемены затронули состав прислуги.

— Не знаю, даже отца ее не пустили, лорд сказал, что похоронит ее со всеми почестями, но один. Да кто ж его знает, энтого некроманта, что он там с ней делать будет, — напряжённым голосом сказала третья женщина.

Этого я уже стерпеть не могла, вышла из укрытия и несколько с удовольствием наблюдая, как служанки склонили головы в поклоне, сказала:

— Не мели ерунду, Зара, каково будет видеть отцу Утану в таком виде?! Хватит распускать сплетни, если лорд сказал, что он похоронит ее как нужно, значит он это сделает. Лучше скажите были ли у неё враги?

— Да не было, она хоть и крикливая, да не злобная, всегда за тебя порадуется, если есть за что, — начали перебивать друг друга женщины, — а уж жалостливая, скажешь ей, что у тебя зуб болит, так и с работы отпустит отлежаться…

Я жестом поблагодарила их и вышла из комнаты, дел было много и времени мешкать не было.

Гаяза я нашла около конюшен, как обычно, в свою свободную минуту он разговаривал с конюшим — юношей, который был диковат и малосообразитеден для своего возраста. Как-то я попыталась наладить с ним контакт, но он при моем радушном приветствии попросту отвернулся и замолчал, лишь поглаживая шею рыжего жеребца.

— Доброго вечера, Гаяз и тебе Тори, — кивнула я обоим мужчинам. Но лишь дворецкий выказал мне почтение улыбкой и кивком, Тори хмуро глянул на меня и юркнул внутрь конюшни.

— Пора лошадкам воды давать, — смущённо оправдал его Гаяз, провожая взглядом, — Туайя, чего подскочила, лорд ясно дал понять, чтобы ты отдыхала!

— Я здорова и мне претит лежать, когда все вокруг работают! — я даже несколько попыталась повысить голос, хотя воробей не передал этого, — меня беспокоит Утана…

— Да? Почему? — оживился старик, двинувшись к дому, — ее вот уже ничего не беспокоит…

Горечь в голосе несколько смазалась шуточностью фразы, но я лишь раздраженно дёрнула головой.

— Она убита, и убийца, возможно, среди нас, — я попыталась рассказать ему то, что меня беспокоило, — разве это хорошо, знать, что тот, с кем ты разговариваешь может быть бессердечным убийцей?

— Туайя, я не убивал Утану, если ты об этом, и лорд не убивал, и Тори, и, пожалуй, Лиска, а вот за остальных я не могу ручаться, — старик проверил фонари возле входа в дом и повернулся ко мне.

— Но кто-то же это сделал?! — только сейчас я почувствовала страх, липкий и неотвязный, в моем нынешнем теле я даже отпор дать не смогу.

— Перестань, что ты все заладила — убийца, да убийца! Дела нет тому убийце до тебя, может, Утана сама виновата, залезла не к тому мужику в постель, вот его баба ее и порешила.

Стало понятно, что даже Гаяз воспринимает мои тревоги как истерику, потому я постаралась спокойно сменить тему.

— Сколько прислуги взяли, пока Утана была за старшую?

— Двоих, на кухню помощницу вдовую женщину, да ещё одну в горничную в пару к Эврил. Лорд одобрил, потому мы тебя и не беспокоили.

— Может я уже и не экономка вовсе? — напряжённым голосом спросила я, — раз подобные дела решаются без моего участия.