Измена. Осколки нас - Татьяна Тэя

— Полиция?

— Полиция, поисковые отряды, звонки знакомым, Мил… всё, что угодно, только бы нашлась.

Глеб включает фонарик на телефоне, светит на землю.

— Я, конечно, не Шерлок, но следы, вроде, свежие, — указывает он на отпечатки шин на размокшем гравии. — Сейчас Лике позвоню.

Стою и жду с замиранием сердца, пока Глеб вытаскивает телефон и набирает Лику. Мне плевать, даже если это она её увезла, только бы знать, что с Сашкой всё в порядке.

Глеб снова обнимает и притягивает к себе, так нам обоим спокойнее.

В посёлке так тихо, что я отчётливо слышу задорный голос Лики, приветствующий Глеба, тем более моё ухо находится рядом с трубкой.

— Сашка к тебе не заходила?

— Нет, а должна была?

— Ты давно уехала? Её точно с тобой нет?

— В чём-то меня обвиняешь?

— А есть в чём?

— Вы стали грубы, Глеб Александрович.

— После ваших выпадов, Анжелика Валерьевна, уж и не знаю, чего ожидать.

— Каких таких выпадов, милый?

Быстрый взгляд на Глеба и мысль: с каких пор он стал для неё милым? Может, я чего-то не знаю?

Но на лице Глеба вселенское раздражение.

— То ты не знаешь. Наболтала Миле невесть чего.

— Что знала, то и наболтала. Где Сашка ваша не в курсе. Следить за ребёнком надо. Но у тебя их теперь два… а скоро три будет, да? Вы хоть дочери рассказали, что она не единственная? Бедная Саша, такой шок для ребёнка…

Глеб сбрасывает звонок, не прощаясь. Там действительно нет смысла продолжать разговор.

— Пустая трата времени. Лика только ядом плеваться сейчас может.

— Между вами что-то было? — выпаливаю на одном дыхании.

Почему-то эта мысль только сейчас приходит мне в голову.

Муж пихает телефон в карман и чётко говорит нет.

— А раньше? До знакомства со мной? — требую ответа.

— Нет, Мила, ничего не было. Целовались может разок на корпоративе. Потом узнал, что Лика время от времени спит с моим отцом, как отрезало. Потом с тобой познакомился. Влюбился, женился. Не изменял и не собираюсь. Хочешь ещё раз об этом поговорить?

— Нет, я хочу… в полицию.

Глеб сдаётся, потому что мы, кажется, исчерпали все свои возможности на данном этапе.

— Вернёмся в дом, съездим на станцию, потом в полицию, — сквозь зубы, настолько ему неприятно расписываться в собственном бессилии, цедит он.

Потом берёт меня за руку и слегка сжимает.

— Я люблю тебя. Всё будет хорошо. Мы её найдём.

— Дело в том…. Дело в том, — говорю то, что уже несколько раз приходило в голову, — что мы даже не знаем, когда именно она ушла.

Мы стремительно двигаемся обратно к дому, чуть ли не бежим. Внутри тлеет надежда, а что если она реально на платформе? Иногда мы ходим гулять в ту сторону, так что дорогу Саша знает. Правда идти через сеть железнодорожных путей. В той стороне несколько веток сходится: товарных и пассажирских.

Может её поезд сбил?

Боже… почем у в голову лезут одни ужасы?

— Ну почему же, может полчаса назад, может, час, но точно не больше трёх, — прикидывает он. — Поехали на станцию. Может, она там сидит на платформе, злится, обижается. Понять бы только почему?

— Пусть лучше злится, я сейчас на всё согласна, только бы ребёнок вернулся живым и здоровым.

— С ней всё хорошо, — уверенно говорит Глеб. — Всё хорошо. Слышишь?

Телефон в моём кармане оживает. На экране имя подруги. Света звонит. Мы реже общаемся в живую, но успеваем переписываться. У неё сейчас судебные тяжбы с бывшим мужем, ей непросто. Хорошо, что в её жизни появилось надёжное мужское плечо доктора Менделеева. Нет, Света бы и, оставшись одна, не сломалась, но я рада, что судьба подкинула ей такого настоящего мужчину для новой жизни.

Иду вперёд, автоматически кручу головой по сторонам, почти дошли до дома, и снимаю трубку.

— Света, Сашка пропала…

— Сашка у нас, — перебивает мигом, и я торможу, нога едет на вязкой грязи, и я на автомате отпрыгиваю в сторону на ровный гравий.

Глеб пытается меня удержать за локоть, но я сама мёртвой хваткой вцепляюсь в его плечо.

— Ч-что? Что ты сказала? Как? К-как? Дай мне её.

— Она пришла пять минут назад. Сидит с Алиской. Я тебе вышла позвонить. С ней всё хорошо. Цела невредима.

— Всё хорошо? Свет, у меня семилетний ребёнок в одиночку доехал до города. Получается, она убежала на станцию, села на электричку, а дальше? Пешком шла? Или ехала?

Мысли разбегаются, но ледяной булыжник, успевший упасть на моё сердце, растворяется от тепла надежды.

— С ней всё хорошо, из квартиры она никуда не уйдёт, — успокаивает подруга. — Я заперла изнутри на ключ, а он у меня в кармане.

Хватаюсь за волосы, туго соображая. Мы, конечно, сейчас поедем с Глебом, но, если Саша ушла, значит, была веская причина.

Без Лики не обошлось, — подкидывает интуиция. Почему-то я практически уверена в этом.

Фраза эта её про детей зацепила, и что мы Сашке ничего не рассказали. Не сделала ли она этого вместо нас?

— Какая удача, что она к вам поехала…

— Мила, — Света громко шепчет в трубку, — мне кажется, она очень хочет быть найденной. Приезжайте. Жаль Никита в отъезде, к родителям в Москву на день улетел. Но когда вернётся, я с ним могу поговорить.

Может реально консультация специалиста не помешает? Мне бы тоже надо… наверное. В свете событий последних недель не уверена в собственной стабильности.

— Никогда бы не подумала, что мой ребёнок будет сбегать из дома. Саша такая спокойная домашняя девочка.

Прикусываю губу, понимая, что слова мои выглядят, как оправдания.

— Всякое бывает, — философски замечает Света. — Главное пресечь это, чтобы повторений не было. А то модель поведения закрепится, человек так и будет бегать до конца жизни от проблем и страхов.

— Боже, ты у Никиты нахваталась?

— Ну а что? Мы с ним иногда разговариваем, знаешь ли, о… всяком.

Света что-то ещё говорит, но я думаю над её словами: модель поведения и сбегать от проблем, серьёзных разговоров и правды.

Не так ли я сама поступаю? Не такой ли пример подала дочери своим поведением?

Мы заканчиваем разговор, и я киваю Глебу. Мы в каком-то оцепенении приближаемся к дому. Света тем временем сбрасывает в мессенджер фотку Саши и Алисы, снимала втихаря явно. Девочки сидят на диване, смотрят что-то. Сашка грустная и насупившаяся, такой же она вернулась в прогулки. Но я вижу и растерянность в её тоненькой фигурке.

Маленькая моя…

Злости на дочь нет, только глубокое желание побыстрее