Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

борт телеги. Чистый воздух, приятная расслабленность, сытый желудок. Птички поют, листочки шуршат – красотища! Вот бы ещё уговорить Джета не спешить сдавать меня по прайсу – и можно ставить галочку: жизнь удалась. Путешествовать с комфортом в отдельно взятой телеге с кучером и плюшками гораздо приятнее, чем в скопище из двадцати разновозрастных стенающих женщин в рабском караване.

– Конкурируем, – подтвердил шпион. – Маронар и Басаро – два самых сильных Дома.

Эй, я тут случайно не подписалась на бессрочную войнушку? Так-то я домой собралась, а не в эпопею битвы престолов. С моим везением меня сейчас начнут дёргать кто влево, кто вправо, кто вообще по диагонали, и в итоге разберут на запчасти, как новогоднюю ёлку 15 января: ветки – на мусорку, игрушки – в кладовку, меня – в пакеты.

– Слушай, – прокашлялась я, – а давай я вам сейчас такую пачку заклинаний… то есть, этих ваших синoв нафантазирую, что вы тут враз всех победите, чемпионами станете с отрывом в вечность! А вы мне за это – оп, свободу и портал в мой родной мир? Окей?

– Ходить по мирам умеют только Боги, – в глазах шпиона мелькнуло что-то, неприятно напоминающее жалость.

– Ну, разбудите одного, сколько ему спать-то… Пора и проснуться. – Голосок задрожал, как у первокурсницы, в третий раз сдающей зачёт декану.

Джет молча покачал головой. И я поняла, что никто для меня вампира не разбудит. Придётся самой выкручиваться. Ладно, прибудем на место, освоимся и что-нибудь придумаем.

Я чуть-чуть порефлексила, так, по мелочи. Свернулась на одеяльце, прикрыла глаза. Повозка дёрнулась и покатила – неторопливо, будто Джет решил, что я уже уехала в страну сладких снов. Умеет ведь включать джентльмена на минималках, когда захочет.

Глава 7

– Почему вы так плохо живёте?

Настроение было хоть куда! Рано утром Джет отвёл меня к заводи небольшой речушки и предложил искупаться. И тут выяснилось – парень подготовился на все сто: и мыльце, и шампунец, и даже откуда-то вытащил запасную одежду, никак жену мэра ограбил! А теперь я чистая, бодрая и полная сил, не дожидаясь вдохновения, принялась тормошить своего надсмотрщика в стиле: узнай мир лучше – тебе в нём жить!

Джет прокашлялся и вполне натурально изобразил удивление:

– Плохо?

– Ага, – закивала энергично я, – большая часть жителей – необразованные крестьяне, про рабство я вообще молчу. Где асфальт, водопровод, канализация? Общественный транспорт, связь на расстоянии, бесплатные школы, медицина?

Боюсь, Джет понимал едва ли половину из моих слов. И вряд ли догадывался, что я только разгонялась.

– Тем более, если есть такой шикарный ресурс, как магия, – продолжила тарахтеть я, – это сколько же всего разного можно сделать с её помощью! А вы словно застряли в Средневековье, никуда не двигаетесь, не живёте, а тащитесь вдоль прямой линии. Где прогресс? Где развитие? Где достижения? – грозно спрашивала я, потрясая пальцем.

Тормоза отказали, меня несло, как активиста на митинге.

– А у вас по-другому? – меланхолично осведомился Джет, одновременно раскладывая наш весьма диетический завтрак. Корзинка за полтора дня похудела сильнее, чем я к лету. Из съедобного остались сыр (уж извините, растительный, как тофу, но на удивление ничё так), хлеб, фрукты и бутылка с соком.

– В целом – да, – от протянутой кружки кармина я отказалась, а вот бутерброд схватила. – Люди равны, невольников нет, образование может получить каждый. Уровень жизни каждого индивида зависит только от его желания и сил…

Смотреть на маронарца мне даже нравилось. Не только потому, что других зрелищ у меня не имелось. Он сам по себе экземпляр любопытный: по ощущениям, жизнь у него была не сахар, поэтому и характер у него – как замок с допкодом. С одной стороны решительный и волевой, с другой – молчаливый и робкий. Смущается от одного «здравствуйте», особенно если «здравствуйте» произносит девушка.

А мне буквально подгорало, так хотелось его смутить. Словно внутри сидел чертёнок и подбивал на хулиганство. Удивительно, рядом с Атолем и Ибрумом я вела себя тише воды ниже травы, а с Джетом разухарилась. То коленку на свежий воздух выпущу (штанину подкатить – не преступление), то ворот расстегну (ну правда же жарко!).

А сейчас и вовсе села завтракать с мокрыми волосами, с которых капало, догадаетесь, куда? Правильно – на рубашку. Бедный Джет с каменным лицом изображает буддийского монаха, осваивающего дзен в ускоренном режиме: только руки предательски подрагивают. Не поблёскивали бы в зрачках опыт да ум – решила бы, что пацану семнадцать и он впервые попал на урок анатомии.

Вообще любому человеку, а особенно женщине, приятно, когда за ним ухаживают. Перевожу с романтического на бытовой: когда его кормят. (Мамонта там принесут, шкуру у саблезубого тигра экспроприируют, звёздочку с неба достанут…)

Но загадка тысячелетия – почему у нас мужчины уверены, что женщина в двадцать первом веке появляется на свет с поварёшкой в руке (иголкой, шваброй, веником и так далее по списку)? Сообщаю официально: моя комплектация без встроенной кухни. Готовить я люблю примерно так же, как все вокруг, – то есть не очень. И если есть шанс тихонько улизнуть с утренника у плиты, я первая у двери.

С заботой у меня в жизни было туговато: чаще я сама исполняла роль «службы одного окна». С десяти лет – персональный ассистент у бабушки: посуда – мой участок, уборка – на мне, готовка – по совместительству. Год у родителей прошёл в режиме лагеря на выживание, про институт и говорить нечего.

Вот почему сейчас от любой мелкой заботы я таю, как зефирка над костром. Головой понимаю: Джет бережно лелеет свой «трофей», и все эти жесты – приготовить завтрак-обед-ужин, позаботиться о личных вещах и сменке, сбавить ход повозки, когда я клюю носом, соорудить тент от солнца, накрыть одеялком – формально пустяки. Но сердцу не прикажешь: оно замечает каждую деталь и сладко млеет.

– Пока начнём с базовой повестки развития, – бодро вещаю я, одновременно делая вид, что не замечаю «случайных» взглядов мужчины на влажную рубашку в районе груди. – Пункт первый: нормальное водоснабжение и канализация. Долой выгребные ямы! Чего ожидаем? – задала вопрос и сама же на него ответила: – снижение эпидемиологических рисков, падение расходов на здравоохранение, рост производительности труда.

– Пункт второй, – загибаю следующий палец, – образование как инвестиция в человеческий капитал. Все учатся читать-писать-считать, строим сеть школ и толковые вузы. Возврат идёт через инновационную активность и расширение квалифицированного предложения труда. «Грамотность» – не романтика, а фундамент конкурентоспособности.

Вещала я, ловко впихивая в здешний алфавит выражения из моего мира. И, надо сказать,