Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер

Я беру предложенное им шампанское, стыдясь того, как сильно дрожит моя рука. Не зная, будет ли это последний раз, когда я пью алкоголь, я выпиваю его одним глотком.

Один из бойцов наносит другому сокрушительный удар в челюсть. Тот отлетает в сторону. Когда сопрано берет высокую ноту, тело мужчины с глухим стуком падает на ковер. Пол под моими ногами сотрясается.

Вставай. Продолжай сражаться. Пожалуйста, не умирай у меня на глазах. Пожалуйста, не умирай и не оставляй меня здесь наедине с ним и его солдатами, и ничто другое не привлечет их внимания.

— Я же сказал тебе снять пальто.

Капо откидывается на спинку дивана и наблюдает за мной краем глаза. Я делаю, как он велит, не поднимая взгляда. Когда я пытаюсь накинуть пальто на ноги, он тихо предупреждает: — Мариана.

Поэтому я кладу пальто на подлокотник дивана, складываю руки на коленях и сижу, выпрямившись, уставившись в никуда, когда чувствую, как его рука ложится на мое бедро.

Я вздрагиваю. Морено сжимает мою ногу. Я стискиваю зубы и закрываю глаза.

— Я закончила работу.

— Еще раз заговоришь без разрешения, — небрежно бросает он, — и ты не сможешь ходить целую неделю.

«Кто тебе сказал, что ты можешь говорить, плохая девчонка?»

Почему, почему американец у меня в голове? Почему я не могу его оттуда вытащить? Почему я думаю о нем, когда сижу здесь с этим дикарем, моя жизнь в опасности, а мое сердце разрывается от страха?

Даже когда я задаю себе эти вопросы, я знаю ответ.

Потому что чем дальше я удаляюсь от той прекрасной ночи, тем яснее вижу то, что мне было дано.

— Почему ты улыбаешься? — внезапно спрашивает Капо.

Я резко открываю глаза. Боец, которого сбили с ног, перевернулся на бок и пытается встать. Это похоже на знак, поэтому я решаю сказать правду.

— Ты напоминаешь мне о том, за что я благодарна судьбе.

Моя честность удивляет его. Что-то вроде веселья мелькает на его лице, но, конечно, это не оно. У Морено нет чувства юмора — потому что у него нет души.

— Как интересно. Это прозвучало почти как комплимент. Если ты не будешь осторожна, я начну думать, что ты влюблена в меня. — Помолчав, он добавляет: — Хотя эти убийственные глаза говорят совсем о другом.

Мы пристально смотрим друг на друга. Мне хочется вцепиться пальцами в его глазницы, выцарапать его глазные яблоки и раздавить их ногами, почувствовать, как стекловидная жидкость, теплая и вязкая, просачивается между моими босыми пальцами.

Интересно, заразно ли зло?

— Разреши мне, пожалуйста, высказаться, — вежливо прошу я.

Его ухмылка неожиданна. Она также ужасает.

— Знаешь, почему ты мне нравишься, Мариана?

Я ему нравлюсь? Dios mio15.

Рука Морено, тяжелая и теплая, все еще лежит на моем бедре.

— Нет, капо. Почему?

— Потому что ты воин. Даже твоя покорность вызывающая. Ты скорее умрешь стоя, чем будешь жить на коленях. Как и я, — задумчиво добавляет он.

Как и он? Он думает, что у нас есть что-то общее?

От отвращения у меня сводит язык, когда я говорю: — Спасибо.

Выражение моего лица заставляет его рассмеяться. Когда Капо убирает руку с моей ноги, у меня такое чувство, будто меня выпустили из тюрьмы.

— Из нас могла бы получиться невероятная команда, ты и я. Жаль, что ты решила принести клятву, чтобы вернуть долг Рейнарду, вместо того чтобы… пойти более простым путем. — Его взгляд опускается на мою грудь. Он прикусывает нижнюю губу.

Лучше бы я не выпивала все свое шампанское. Мне нужно что-нибудь, чтобы смыть вкус рвоты во рту.

Капо бросает взгляд на мое лицо. Что бы он там ни увидел, это заставляет его поторопиться: — Ты можешь говорить.

Мой план состоял в том, чтобы попытаться перейти сразу к делу и выяснить, зачем он позвал меня сюда, но мне пришло в голову кое-что гораздо более важное.

И гораздо, гораздо более опасное.

Я начинаю запинаться.

— Я хочу… Я хочу попросить тебя об одолжении.

Он долго и напряженно смотрит на меня. Интересно, сколько еще бойцы смогут продержаться, потому что я чувствую, что мое время на исходе.

Затем Морено наклоняется вперед, ставит бокал с шампанским на кофейный столик, упирается локтями в колени и улыбается. Он никогда не выглядел таким безжалостным.

Удерживая мой пристальный взгляд, он тихо говорит.

— Ты знаешь, что мои услуги не бесплатны.

В этот момент я почти теряю мужество. Но готова поспорить, что принесенная мной клятва на крови в какой-то мере защитит меня от худших проявлений его натуры. Сицилийцы ценят клятвы на крови превыше всего, кроме семьи и уважения.

— Да, капо.

Его глаза горят предвкушением. Он наклоняет голову, давая мне разрешение говорить.

— Девушки, которые были с тобой, когда я вошла…

Мышца на его челюсти снова напрягается. Он выглядит как изголодавшийся дикий зверь, готовый вгрызться в тушу зубами.

— А что с ними, Мариана?

Мое имя на его губах звучит так зловеще, что мне приходится сделать несколько вдохов, прежде чем набраться смелости заговорить снова.

— Можно мне их забрать?

На долю секунды он выглядит удивленным, но затем его лицо проясняется, и он всё понимает. Его голос звучит как шипение.

— Ты хочешь сказать, спасти их. От меня.

Когда я не отвечаю, Капо усмехается.

— Их двое из сотен. Тысяч. Все они абсолютно одинаковы. Ты не сможешь спасти их всех.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. От ярости или страха, я не знаю.

— Я бы не смогла жить в ладу с самой собой, если бы не попыталась.

Морено хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову так, что мы оказываемся нос к носу, глядя друг другу в глаза.

— Это из-за твоей сестры, не так ли?

Мое молчание приводит его в ярость. Он огрызается: — Есть способы почтить мертвых получше, чем бросаться на их погребальный костер!

Я в шоке. Я думала, он ухватится за возможность унизить меня так, как, я знаю, ему хочется.

— Это означает «нет»?

Его ноздри раздуваются, а руки хватают меня за горло и начинают сдавливать, прежде чем я успеваю отреагировать. Он дергает меня к себе. Движение настолько сильное, что поднимает меня с дивана.

— Ты глупая, чертова женщина, — рычит он, и на его шее вздуваются вены. — Глупая, гордая, сентиментальная баба. Ты готова пожертвовать собой ради мертвой девушки