Укради мой поцелуй - Инна Стоун

Горничная помогла мне надеть вечернее платье — ещё одно творение дизайнера, на этот раз тёмно-синее, усыпанное кристаллами, как ночное небо. Мне предстоял ужин с отцом и Еленой Викторовной, матерью Сергея. Последний ужин в статусе невесты.

Я стояла перед зеркалом, и в отражении смотрела на меня невеста. Идеальная. Безупречная. Мёртвая.

И вдруг я заметила что-то. На туалетном столике, среди моих флаконов с духами, лежал маленький, смятый клочок бумаги. Его там не было час назад.

Сердце заколотилось. Я метнулась к нему и развернула. Всего два слова, нацарапанные знакомым угловатым почерком:

«Жди знака. В полночь.»

Марк. Он был здесь. В этом здании. Рискуя всем. Но какой знак? И что он задумал?

Надежда, острая и болезненная, пронзила меня. Но тут же её сменил страх. Если его поймают… Отец и Сергей не пощадят его.

Раздался тихий стук в дверь.

— Валерия, можно? — это был голос матери.

Я спрятала записку в ладонь и глубоко вдохнула.

— Войдите.

Мама вошла. Она была прекрасна, как всегда, в тёмно-бордовом платье, но сегодня в её глазах я увидела что-то непривычное — тревогу. Лёгкую, почти незаметную, но настоящую.

— Ты готова? — спросила она, подходя ближе. — Ты… хорошо выглядишь.

— Спасибо, — я механически поправила прядь волос. — Ты тоже.

Она остановилась передо мной и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд, обычно скользящий по поверхности, сегодня был проницательным.

— Лера… дорогая. Ты уверена, что всё это… то, чего ты хочешь?

Вопрос повис в воздухе. Я замерла. Мама никогда не спрашивала меня о моих желаниях. Она всегда знала, что для меня лучше. Вернее, что лучше для семьи.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

— Всё это, — она сделала неопределённый жест рукой. — Сергей. Свадьба. Эта… помпезность. Ты всегда была такой… живой. Бунтаркой. А сейчас… — она замолчала, подбирая слова. — Ты как будто угасла.

Слёзы подступили к моим глазам. Она видела. Видела сквозь маску.

— Мама, я… всё в порядке. Просто… предсвадебное волнение.

Она покачала головой и неожиданно взяла меня за руки. Её пальцы были холодными.

— Лера, я не слепая. Я вижу, как ты смотришь на Сергея. В твоих глазах нет… света. Нет того огня, который был, когда ты говорила о том воров… о Марке.

Я аж подпрыгнула, услышав это имя из её уст.

— Мама!

— Я знаю о нём, — тихо сказала она. — Я видела, как ты смотрела на его фотографии в газетах. И я видела боль в твоих глазах, когда отец и Сергей говорили о нём. — Она глубоко вздохнула. — Я не одобряю твой выбор. Он… не нашего круга. Но, дочка, я твоя мать. И я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему.

Я смотрела на неё, и во мне боролись удивление, надежда и страх. Я никогда не была с матерью по-настоящему близка. Она всегда была частью этого мира — красивой, холодной, далёкой.

— Мама, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Я не могу говорить об этом. Это опасно.

— Для него? — она поняла без слов. Её лицо стало серьёзным. — Лера, я не буду тебя останавливать. Если ты решила… если это твой выбор… — она замолчала, и в её глазах мелькнула тень той женщины, которой она могла бы быть, если бы не вышла замуж за отца. — Просто знай… что бы ни случилось… ты моя дочь. И я хочу, чтобы ты была жива. И счастлива. Даже если твоё счастье не вписывается в наши планы.

Она обняла меня. Это был не светский, небрежный жест, а настоящее, тёплое, материнское объятие. Я прижалась к ней, чувствуя, как комок в горле рассасывается.

— Спасибо, — прошептала я ей в плечо.

— Ничего, дочка, — она отпустила меня и отерла слезу с моей щеки. — Теперь иди. Приведи себя в порядок. Ужин ждёт. И… будь осторожна.

Она вышла, оставив меня одну с новым, странным чувством — я была не одна. У меня была мама. Пусть не та, о которой я мечтала в детстве, но та, что была готова принять мой выбор.

Это придало мне сил.

Ужин прошёл в том же кошмарном ключе. Елена Викторовна, элегантная и холодная, говорила о традициях, о важности нашего союза для репутации семей. Отец поддакивал. Я улыбалась и кивала, а сама смотрела на часы. До полуночи оставалось три часа. Мама сидела молча, но несколько раз я ловила её взгляд на себе — тёплый и понимающий.

— Ты какая-то нервная, дорогая, — заметила Елена Викторовна. — Предсвадебное волнение?

— Да, — я сделала глоток воды. — Очень волнуюсь.

Наконец, ужин закончился. Отец уехал. Елена Викторовна удалилась в свои покои. Мама, перед тем как уйти, ещё раз обняла меня и прошептала на ухо: «Удачи».

Я осталась одна в гостиной, прислушиваясь к тиканию огромных напольных часов.

Половина одиннадцатого. Одиннадцать. Одиннадцать тридцать.

Я ходила по комнате, как тигрица в клетке. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Что он задумал? Взорвёт ли он здание? Устроит перестрелку? Нет, он не был самоубийцей. У него должен быть план.

Без пятнадцати двенадцать я услышала странный звук. Тихий скрежет, доносящийся из камина. Я подошла ближе. Камин был огромным, старинным, но нерабочим — чисто декоративным. И звук шёл именно оттуда.

Глава 25

И вдруг заслонка камина тихо отъехала в сторону. Из тёмного проёма показалась фигура в чёрном. Марк.

Я ахнула, отшатнувшись. Он был здесь. В самом логове врага.

— Тише, — прошептал он, выбираясь из камина. Он был в чёрной форме технического работника, его лицо было вымазано сажей. — У нас мало времени.

— Как ты…?

— Старая система вентиляции и дымоходов. Я изучал чертежи этого здания неделю. — Он схватил меня за руки. Его пальцы были твёрдыми и уверенными. — Слушай внимательно. Всё готово. Антонина Семёновна в безопасности. Она дала показания. Оригинальная видеозапись у моих людей. Завтра утром, во время церемонии, всё это станет достоянием общественности. Все ведущие СМИ получат пакет документов.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Но… но они подставили тебя! У них есть свидетель, который…

— Я знаю, — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное. — Этот «свидетель» — мой человек. Он даст нужные показания. А «улики»… они уже изъяты. Мои друзья поработали.

Он всё продумал. Каждый шаг. Пока я отчаивалась, он действовал.

— Но завтра… на свадьбе… они будут держать меня под контролем. Охрана…

— Охрана будет занята, — его глаза блеснули. — Очень занята. В нужный момент произойдёт… отвлекающий манёвр. А ты должна быть готова. Когда начнётся