Фаворитка - Екатерина Александровна Оленева

Ну, тогда слушай. Увы, мы не были ровесниками с моим возлюбленным Спэйкинрэйном. К сожалению, мне не суждено было стать у него первым, и это слегка отравляет нашу идиллию. Впрочем, с прошлым ничего не поделаешь, остаётся лишь принять его смиренно. Не важно, кто бы до нас, верно? Главное, кто в настоящем. И тут драконы идеальны. Пока жив всадник, другого он к себе не подпустит.

— Драконы верные существа. А верность дорого стоит.

— Она бесценна, — согласился Фэйтон.

— Ну, а если серьёзно?..

— Если говорить всерьёз, то моё самое раннее воспоминание связанно именно с ним. Мне было около трёх лет, когда отец привёл меня в Драгон-Лар. Кажется, именно там началось моё осознанное детство. До этого — пустота. А потом — вспышка света, блеск золотых глаз, огромная фигура, нависающая надо мной. Может, я тогда испугался? Вполне вероятно. Кто бы не растерялся перед таким чудом природы? Живые драгоценные камни, сверкающие в полутьме. Я стоял неподвижно, охваченный смесью страха и восторга. И с того момента невидимая связь существует между нами всегда.

— Интересно, — задумчиво отозвалась Мара. — А я помню, как лепила куличики из мокрого песка. Было тепло, солнечно и спокойно.

Фэйтон улыбнулся:

— Песочные куличики? Забавно.

— А что было дальше? Ну, с тебя и Спэйкинрэйна?

— Когда мне исполнилось восемь, отец решил, что пришло время учиться управлять драконом. Ощущения весьма необычные. Несколько месяцев подготовки. Изучение привычек, сигналов, особенностей поведения. Первый полёт запомнился особенно ярко — на всю жизнь. Сердце бешено стучало. Отец терпеливо ждал, пока я справлюсь с паникой. Пока наша связь упрочится.

— Уже была связь? — удивилась Мара.

— Да. Я часто приходил с отцом к нему. И первая ниточка протянулась тогда, когда дракон впервые смерил меня длинным долгим взглядом, будто пытался заглянуть прямо в душу. А затем выдохнул тонкую струйку дыма. Отец тогда объяснил, что так драконы выражают доверие — выпускают не убийственное пламя, а тонкую струю дыма. Так дракон показывает, что готов принять тебя, как своего хозяина. Все эти пляски с дымом — это как помолвка. А первый полёт, соответственно, свадебный обряд, — усмехнулся Фэйтон.

Мара жадно впитывала каждое его слово. История его детства, первое знакомство с драконом, захватывала её воображение сильнее любого романа.

— Должно быть, невероятно волнующе, — прошептала она, зачарованно глядя ему в глаза. — Управлять таким мощным существом…

— Абсолютно вернул, — подтвердил Фэйтон с лёгкой улыбкой. — Но самое потрясающее — это ощущение единства. Во время полёта чувствуешь себя единым с небом, свободным и бессмертным. Сложно описать словами, какое это чудо.

Мара мечтательно закрыла глаза, позволяя воображению пронести себя высоко над землёй.

— Часто летаешь? — поинтересовалась она, искренне желая разделить с ним эту магию.

— Почти ежедневно, — признался он, нежно ведя пальцем по её щеке. — Спэйкирнэйн твой единственный соперник, любовь моя. Всякий миг, который я не посвящаю тебе, я посвящаю ему. Вы оба — неотъемлемая часть моей души.

Мара устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом его тела и негромким потрескиванием угля в камине:

— Как бы мне хотелось испытать восторг полёта, — поделилась она.

Фэйтон чуть нахмурился, обеспокоенно взглянув на неё:

— Полёты на драконах опасны, — начал он осторожно, взвешивая каждое слово. — Требуется хорошая физическая подготовка и выносливость.

Мара весело расхохоталась:

— Считаешь, что мне не хватит сноровки просто держаться за твою спину? И это после прыжков на канате? — лукаво спросила она, с лёгким вызовом глядя ему в лицо.

Фэйтон прищурился:

— Значит, ты готова отправиться со мной в небо? — спросил он с лёгким сарказмом.

— С тобой? Да хоть на край света! Где бы он там не находится: за облаками или между звёзд. Испытай меня, мой прекрасный принц?

— Твоя храбрость граничит с безрассудством.

— Кто бы говорил? Я — сильная женщина…

— Дело не в силе. Высота и скорость требуют другого опыта. Крыши домов — это просто ровное поле по сравнению с тем, что порой бывает там, наверху.

— Теперь понятно, почему тебя не испугала та памятная гонка в ночь нашей встречи. Вовсе не потому, что ты был пьян до потери чувств. Слушай, я ведь не настаиваю. Нет — значит, нет. Решай сам.

— Я никогда не прощу себе, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

— Ничего со мной не случится. Ты же будешь рядом. Сам говоришь: дракон и я — две части твоей души. Так объедини нас! Ну, пожалуйста! — оплела она его шею руками.

— Хорошо, — сдался он. — Пусть будет по-твоему. Но будет действовать разумно.

— А когда это мы действовали неразумно?..

— Я научу тебя азам. Освоим правильную посадку, технику сохранения баланса, способы взаимодействия с драконом.

— Замечательно! Учиться у такого учителя — одно удовольствие.

— Неделя-другая, и ты будешь готова, — засмеялся он.

— Неделя?..

— Ну, возможно, месяц. Точно не больше, — засмеялся он, вновь начав исследовать её тело.

Прикосновения Фэйтона вновь разжигали в ней пламя, которое загасить могло только обладание.

Каждый их вздох сливался в единый ритм, ускоряющийся с каждым движением. И вскоре новые конвульсии удовольствия вновь сотрясали их тела, раскрываясь цветком наслаждения.

Звёзды кружились перед их глазами, и они летели… или падали? Где граница между парением и падением?

Бывают ли мгновения слаще этих?..

— Люблю тебя, — выдохнула она, едва дыша.

— Знаю, — ответил он, прижимая её к себе крепче. — Знаю…

Глава 20. Долг и добродетель

Воскресное утро было тихим. Привычная городская суета затихла, уступив место размеренному покою. Торговцы оставили лавки закрытыми, скоморошьи представления были забыты, и даже голоса прохожих звучали приглушённо.

Пришёл час молитв и покаяния. Все слои населения — знатные господа и простой люд, старики и дети — торопились исполнить религиозный долг.

Воздух наполнился сладким ароматом ладана, смешенным с духом свежеиспечённого хлеба, щедро раздававшегося нуждающимся прямо у входа в храм сразу после службы.

По узким мощёным улицам медленно катилась роскошная карета Мелинды Воскатор, королевской фаворитки. Вся свита была облачена в великолепные наряды. Сама Мелинда являла собой воплощение благородства и утончённости в платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитого золотыми нитями. Принцесса Лея выглядела очаровательно в нежном небесно-голубом одеянии. Остальные приближённые носили платья чуть менее броские, но столь же изысканные и дорогие.

На Маре было простое платье пастельных тонов, олицетворяющих чистоту и смирение. Лишь рукава украшала тонкая вышивка, да многослойная юбка придавала образу объём. Единственным её украшением служила изящная золотая цепочка с небольшим медальоном. Волосы Мары были собраны в простую прическу с локонами, мягко обрамляющими лицо.

Процессия медленно подтягивалась к храму, стоящему над городом подобно грозному хранителю. Массивные стены из холодного серого камня поддерживали высокие